Закончив, он вынул мятый листок, на такие обычно не обращают внимание, поэтому некоторые опытные люди, записывают важную информацию именно на них. Андрей взял протянутую бумажку, дрожащую в руках пожилого еврея, выражавшего взглядом небывалую надежду.
От прочитанных первых строк бросило в пот, хмель улетучился, взгляд помутнел:
— Арон, что это? Каталог музея?
— Мой дедушка был не только ювелиром, историком, честным мошенником, но и умным человеком, а потому понимал, что наибольшую ценность имеют те изделия, которые наиболее ценятся коллекционерами. И он знал, что будет цениться, когда его тугоумный внук, сидя с таким же другим, чьим-то внуком, неизвестного ему человека, за этим столом в забегаловке, станут искать выход из проблемы, решить которую поодиночке не возможно.
— Так… это что? Фаберже! Эту фамилия я знаю… но обычно за ювелирные изделия с этим клеймом голову отделяют от тела, если нет соответствующей охраны. А дальше… что это — Его Императорского Величества… Арон, ты что… извини, конечно, вместе со своим дедушкой… вы, кажется, кого-то ни того киданули!
— Они все давно мертвы… Я, кстати, об этом же подумал, когда прочитал…
— Да если мы и найдем это все. Уф!.. Если и найдем, то продать-то кому?!
— Это совсем не проблема, за такими эксклюзивами всегда очередь на теневом рынке. Не о чем беспокоиться.
— Что-то спина и… еще кое что… вспрели…
— Ты курточку то сними, здесь тепло топят…
— Тек-с… Хорошо, я в деле. Но я только драться умею, стрелять не очень, и главное — сидеть в тюрьме не хочу!
— Не в этом дело, проблема в другом.
— Ну ладно, если в другом… Давай-ка поближе…
Они приблизились и шепотом начали переговариваться:
— Место, указанное дедом, под асфальтом — это вообще… гм… вокзальная площадь, где-то сто на сто метров. На наиболее вероятном месте стоят три ларька, пусть и не работающие, но стоят!
— Как я понял, нужны деньги, ломы, там… лопаты, всякая дребедень и рабочая сила…
— Ннн-дааа… объемно… я бы сказал, масштабно мыслишь! Я в прошлый раз обошелся бульдозером, трактористом, а лопатой копал сам…
— Значит, привлекать будем административный ресурс…
— Полчаса об этом пытаюсь тебе сказать! То есть, нужно разрешение, а вот на что?
— Неплохо было узнать планы главы района на это место. Сможешь, если завтра будешь охотиться с ним?
— Ох, и не знаю! Это ж сколько выпить нужно! Мне совсем нельзя!
— Ну, я деньгами и картой, а ты печенью и другими талантами…
— Вот здесь и вспоминаешь о нашей красавице…
— В каком смысле?
— Мужчины при ней думать перестают и угодить пытаются. Эх, несчастный ее муж, ревнует, наверное… и к троллейбусу!.. Слушай, Арон, а она тебе ничего не говорила, что значит «чужая жена»?
— Эй! Ты случаем, молодой мой друг, не влюблен ли? Проникнуться к такой женщине, все равно, что погибнуть молодым, красивым и здоровым.
— Да нет… Наверное, она из категории тех, что остаются в памяти навсегда. Ну, согласись, что такого у тебя никогда не было…
— Дааа, так красиво меня никогда не… Ну ладно… О, смотри, неужели сорок минут прошло?
— Заметь ровно сорок!..
Спящий, за это время успел протрезветь. Сев прямо на полу, он поинтересовался временем, водичкой и местонахождением своего шефа — главы администрации.
Ровно в эту самую минуту раскрылась дверь и появился еще более крепкий молодой человек и огласил следующее:
— Отец просил вас подъехать, застолье не начинается — ждут вас. Андрей Викторович иии… не знаю как вас…
— Арон Карлович… — Парень присвистнул и, мотнув головой, продолжил:
— Мня, мня-м…, Карпыч, и вас тоже… раз так. Поехали — нельзя нарушать традиции…
Оказалось, ехали в баню. Это было небольшое по городским меркам строение, хотя и общественного назначения. Хватало ее площади с лихвой на всех желающих, и главная ее достопримечательность — парилка с электрической печкой. Полтора десятка тэнов, собранные в трубу большого диаметра, разгороженных, где металлическими пластинами, где керамическими пластинами, засыпанными сверху речным камнем, давали очень приличный жар, хотя и не сравнимый с привычной каменкой, оставлявшей больше кислорода.
По выходу из парной, в нескольких метрах располагались небольшой бассейн-купель с ледяной водой, между стоял огромный накрытый яствами стол. Как правило, здесь были представлены накануне добытая дичь с консервами домашнего приготовления.
При виде давно забытого, слюнки текли рекой. Пожаловавший гость, при этом рвался и к столу, и в парную. Лишним были только самогон и водка, зато в ассортименте всегда числились морсы, квасы, чаи и просто чистая родниковая вода…
Перед бывалыми охотниками предстали двое. Более молодой выглядел не то, чтобы спортивно и подтянуто, но стройно и без видимого лишнего веса. Замотанная на животе простынь, доставала до самых пят, и не давала делать шаги больше двадцати сантиметров в длину, поэтому со стороны его походка была похожа на походку японской женщины в кимоно. Он улыбался. Все ему нравилось и не многим отличалось от застольев спортсменов.
Привычный к подобному, он приблизился. Быстро перезнакомился, с кем еще не был знаком и потопал в парилку.
