Он решил, что Сашкин мобильник ему нужен, чтобы сэкономить, и ещё именно этот номер он оставил, когда дозвонился до российского консульства.
— А где его машина? — Продолжался допрос.
А вот это был серьёзный вопрос.
— Не знаю, — с ходу соврал он.
А про себя подумал:
'Пока так. А там посмотрим. Мне она сейчас нужнее, чем тебе'.
На другом конце замолкли.
— Ромка! Что происходит?
— Ничего. Просто я попал под раздачу. Ты же не думаешь, что я это сделал?
Ответом было красноречивая пауза.
— Почему же они тебя разыскивают?
— Потому, что я ушёл и не сообщил им. Меня выгнали из Сашкиной квартиры.
Сам понял, что дальнейшие объяснения будет звучать совсем глупо, поэтому решил не продолжать тему.
— Знаешь! Я сегодня пойду в полицию и урегулирую проблему. Мне нечего скрывать.
— Да, уж! Урегулируй! А то это становится моей проблемой. Они меня совсем задолбали своими вопросами.
Помолчали.
— Сегодня похороны. Ты придёшь?
— Ну, конечно.
Она продиктовала, когда и где. Отключилась, не прощаясь. Плохой признак. Десять лет прошло. Тогда была нормальной бабой. Соображала не хуже Сашки, как пробиться в этой жизни. Могла приготовить что-то, посидеть, поддержать компанию, когда требовалось. Моталась по торговым делам по двадцать часов в сутки. Не ныла. А что с ней стало сейчас? Телефон? Машина? Похороны?
— Плохие новости? — Спросила Нина с нижней койки.
Она не спала. Было уже светло. Что он мог ей ответить? Соображал, что сказать в данной ситуации. Врать не хотелось.
— У меня друга убили.
А сам лежал и обдумывал ситуацию. Стоит или не стоит ехать.
— Хочешь, я поеду с тобой? — Донеслось с нижней койки.
— Похороны — невесёлое мероприятие.
— Знаешь! А мне всё равно. Что свадьба, что похороны. Лишь бы выйти из этой вонючей конуры. Что я вижу кроме шеста по ночам и пьяных рож вокруг?
Комнатка действительно была невеликого размера. Днём Нина спала, потом приводила себя в порядок к вечеру, а там уже нужно было выезжать в очередное ночное путешествие по окрестностям Нью-Йорка. И так каждый день.
А он вдруг сообразил, что ему самому было бы приятнее, если бы она находилась рядом.
'Ну, будь, что будет!'
Пришлось признаться, что другом был Сашка, но даже это не поколебало её намерений, несмотря на то, как она к нему относилась при жизни. Смерть всё уравнивает.
А вот тот, кто изменился за прошедшие десять лет, так это Алла. Стала по-американски рыхлой, не пользовалась косметикой, одета невыразительно, а просто удобно. Раньше была другой. Любила броскую одежду и обувь на высоких каблуках, чтобы выглядеть повыше. А сейчас казалась совсем маленького роста и с волосами, которые требовали ухода. И лицо тоже. Не ожидал увидеть такого количества морщин. Постарался, чтобы это не отразилось у него на лице, но ей, как это ему показалось, было совершенно безразлично.
При ней был её муж Майк, как он представился, пожимая Роману руку. Такой же невзрачный американец и значительно старше её по возрасту. И ещё длинная девочка-подросток, которая просто слегка кивнула, пожёвывая что-то во рту. Он понял, что это та самая девчушка, которая делала первые шаги десять лет назад. Не смог припомнить, как её зовут.
Нина тоже коротко представилась и, как водится, пожала всем руки. По всему чувствовалось, что Алла её тут же невзлюбила, как это часто случается между женщинами. И словом не обменялись, а уже происходит взаимное отторжение. Тем более, что Нина выглядела эффектно даже в тёмном строгом платье, которое она выбрала для похорон.
Процедура заняла не более пятнадцати минут. Урну поставили в нишу и закрыли табличкой с именем. Молча, постояли, каждый думая о своём. Девочка откровенно скучала, глядя в сторону и пожёвывая.
'Был человек, и ничего после него не осталось. Даже памяти'.
Так и не проронив ни единого слова, направились к выходу. Только там Алла, приотстав от остальных, обратилась к нему:
— Сходи в полицию! Они тебя разыскивают. Иначе в тюрьме окажешься. Это — Америка.
Он и сам понимал, что придётся.
— Где его машина? — Во второй раз поинтересовалась она. — Она же денег стоит.
Роман пожал плечами. На похороны они с Ниной приехали на поезде.
Алла о чём-то спросила мужа по-английски. То ответил, и Роман его понял:
— Я думаю, что нужно решение суда.
Речь, очевидно, шла о той же машине. Как её переоформить.
— Суды здесь стоят таких денег! — В сердцах сказала она.
А он подумал:
'Вместо памяти о человеке осталась только машина, и сколько она может стоить в деньгах'.
Грустная мысль, но такова жизнь.
— Ладно! Разберемся! Отдай мне его телефон!
Ничего не оставалось делать, как вынуть и передать его Алле.
'Опять пролетел с консульством! Они будут звонить на этот номер'.
На этом Алла потеряла к нему интерес, и наступило короткое прощание. Рук уже не пожимали, просто покивали головой и разошлись. Они к своей машине, а Роман с Ниной — к станции.
Всю дорогу молчали. Нина казалась очень напряжённой, и виной были совсем не похороны. Дома она заперлась в комнате и вела какие-то переговоры по телефону. Когда ему разрешили подняться, она просто сияла.
