Становилось холодно. Я посмотрел на реку и поежился. Со стороны школы донесся звонок. Я почти обрадовался, потому что мне нужно было идти на испанский язык. Я встал и пошел к школе.
На втором этаже я увидел Жанет, выходящую из туалета. Я подошел к ней.
— Жанет, — сказал я.
— Никогда больше не подходи ко мне, никогда! — сказала она низким холодным голосом.
— Хорошо, — так же холодно ответил я. — Если ты так хочешь.
Она пошла по коридору, и я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом.
«Черт бы побрал эту школу, — подумал я. — Детские штучки».
Когда я вернулся домой, семья как раз собиралась обедать. Девочки уже вымыли руки. Ирен сидела за столом, а Эсси помогала матери у плиты.
— А вот и я, родственники, — объявил я.
— Я уже начала беспокоиться, Фрэнки, — сказала тетя. — Иди быстрей мой руки, мы собрались обедать без тебя.
Я удивленно посмотрел на нее, потому что почувствовал в ее голосе раздражение. Лицо ее казалось озабоченным, от чего мелкие морщинки обозначились сильнее.
— Вы же знаете, тетя Берта, — сказал я, пытаясь развеселить ее, — что я никогда не опаздываю к обеду.
Девочки прыснули.
— Это правда, мамочка, — сказала Эсси, — он никогда не опаздывает.
Я вышел в гостиную. Дядя сидел в кресле рядом с окном. Взгляд его был направлен в пустоту, руки нервно теребили подлокотники.
— Дядя Моррис, вы меня удивляете, не думал, что вы уже дома.
— Привет, Фрэнки, я пришел сегодня пораньше. — Он попытался улыбнуться, но это у него не слишком-то получилось. — Я устал.
Я пошел в ванную, вымыл руки, потом позвал его.
— Пойдемте обедать, все уже собрались.
— Я не хочу есть, — с трудом проговорил дядя.
Что-то произошло, я чувствовал в воздухе какое-то напряжение. Мне стало не по себе. Может быть, я сделал что-то не так? Вытерев руки, я отправился в кухню. Обед прошел в тишине, дядя Моррис так и не появился. После обеда я помог Эсси вымыть посуду: она ее мыла, а я вытирал и расставлял. Потом мы сидели в гостиной и слушали радио. В восемь часов девочки отправились спать. В половине десятого я сказал, что тоже иду спать. Я чувствовал, что дядя и тетя хотят поговорить и я им мешаю. Словом, этот вечер был тихим и мрачным. Обычно дядя Моррис смеялся, шутил, играл с дочерьми, но сегодня ничего этого не было. Когда девочки перед тем, как уйти, поцеловали его, он не поцеловал их в ответ. Я отправился к себе и начал раздеваться. Сквозь закрытую дверь до меня доносились приглушенные голоса дяди и тети. Некоторые слова можно было разобрать. Я вытянулся на кровати, положив руки под голову, и посмотрел в окно. День был длинный и утомительный. Я задремал, оглушенный непонятной депрессией, охватившей меня. И вдруг резко проснулся. За дверью по-прежнему слышались голосам тети и дяди. Я взглянул на часы, было около двух. Я прислушался.
Тетя тихонько плакала, дядя говорил:
— Беспокоиться, собственно, не о чем; ты же слышала, что сказал доктор. Несколько лет в Аризоне, и я буду в полном порядке. Мне повезло, что болезнь обнаружили в начальной стадии, она вполне излечима.
Тетя заговорила о детях. Я расслышал свое имя, но не понял смысл сказанного — что-то о том, что мне еще нет шестнадцати.
— Об этом тоже можешь не беспокоиться, — сказал дядя. — Там такие же прекрасные школы, как и здесь, и Фрэнки поедет с нами. Просто нам надо будет все им хорошенько объяснить. Я уверен, что они поймут. В конце концов, ему не хватает всего четыре месяца, и я думаю, они учтут это.
Тетя что-то добавила, и я услышал, как дверь в их комнату закрылась. Интересно, почему нам надо ехать в Аризону и какое отношение к этому имеет тот факт, что мне еще нет шестнадцати? Я уже почти засыпал, когда меня осенило. Я сел в кровати. В Аризоне лечат от туберкулеза, теперь понятно, почему дядя кашлял всю зиму. Это была не простуда, это был туберкулез.
Я вскочил с кровати, накинул халат и вышел в гостиную. Перед тем как постучать, секунду помедлил.
— Это я, — громко прошептал я. — Можно войти?
— Да, — раздался голос дяди. Я открыл дверь и вошел в комнату.
— Что это ты так поздно? — спросил дядя.
— Я проснулся и слышал ваш разговор, — выпалил я. — Что-то случилось, я чувствую это. В чем дело?
Тетя с дядей обменялись взглядами, и дядя сказал:
— Ни в чем. Мы решили уехать отсюда, вот и все.
— Да, я знаю, в Аризону. Но почему? — Они молчали. — Потому, что вы больны? — спросил я.
Дядя посмотрел на меня.
— Так ты понял?
— Да, догадался. Я не ребенок.
— Ну что ж, значит, ты все знаешь.
— Послушайте, — сказал я, подходя к кровати и присаживаясь на краешек. — Если вам нужны деньги, то у меня есть в банке на Бродвее.
Дядя улыбнулся.
— Нет, спасибо. Деньги у нас есть, оставь свои деньги себе.
— И все-таки, если это поможет, — сказал я, — имейте в виду, мои деньги в вашем распоряжении. Там более полутора тысяч.
— Полторы тысячи долларов! — удивился дядя. — Это большие деньги. Где ты взял их?
— Я работал, — ответил я, поднимаясь. — Когда-нибудь я расскажу вам об этом. Так что если вам понадобятся деньги, вам стоит только сказать мне об этом.
