— Я жду тебя завтра после обеда, Фрэнсис, — сказал брат Бернард, обращаясь ко мне.
— Хорошо, сэр, — ответил я.
Мы вышли из кабинета, спустились по лестнице мимо спортзала и вышли на улицу. В спортзале несколько ребят играли в баскетбол. Эта старая тюрьма совсем не изменилась.
Возвращались домой мы тоже молча.
Это был самый унылый вечер, проведенный мною в кругу семьи. Спать легли рано, потому что рано надо было вставать.
Утром пришли грузчики. В половине одиннадцатого дом был уже пуст, и мы отправились завтракать. С собой дядя и тетя взяли всего два чемодана с самыми необходимыми вещами. Я поехал их провожать на Центральный вокзал. Около двенадцати подали состав. Мы зашли в вагон. Казалось, прошло всего несколько минут, а мне уже было пора выходить.
На прощание я поцеловал девочек и дал каждой по коробке конфет, которые купил специально для них.
— Я буду скучать без тебя, Фрэнки, — сказала Ирен, обнимая меня за шею.
— Я тоже буду скучать, — ответил я, взъерошив ей волосы. Потом повернулся к дяде, протянул ему руку. Мы попрощались.
— До свидания, желаю удачи. Надеюсь, что вы скоро поправитесь, — сказал я.
Он улыбнулся.
— До свидания, Фрэнки, веди себя хорошо. Наше расставанье ненадолго.
Тетя обняла меня и поцеловала. Она плакала.
— Я буду ждать нашей встречи, Фрэнки.
— Я тоже, — сказал я, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Но я удержался от слез, потому что не хотел их расстраивать. — Спасибо за все.
— О! Фрэнки, Фрэнки, — воскликнула тетя, снова целуя меня. — Не надо благодарить нас. Мы любим тебя и хотим, чтобы ты всегда был с нами. Я буду ужасно скучать без тебя.
Я не знал, что сказать. В это время проводник тронул меня за плечо.
— Вам пора, сэр. Мы отправляемся.
Я кивнул. Тетя отпустила меня.
— Ну что ж, до свидания, — сказал я и, почувствовав, что на глаза снова наворачиваются слезы, вышел из вагона.
Я подошел к окну и помахал своим родным; в ушах звучали их прощальные слова. Девочки прижались лицами к стеклу, дядя говорил что-то, но окно было закрыто, и я не слышал его. Поезд тронулся, дядя открыл окно, и я пошел рядом.
— Не волнуйся, Фрэнки, — крикнул он, — мы расстаемся ненадолго.
Теперь, чтобы успевать за поездом, мне пришлось бежать.
— Конечно, нет, — ответил я, — конечно, нет.
Я добежал до конца платформы, и поезд вошел в тоннель. Последнее, что запечатлелось в моей памяти, это как они махали мне и кричали: «До свидания, до свидания». У меня перехватило дыхание. Несколько минут я стоял не двигаясь, потом повернулся и медленно побрел назад. Никогда еще в своей жизни я не чувствовал себя так одиноко.
Выйдя на яркий солнечный свет, я медленно брел по городу и, наконец, добрался до приюта. Некоторое время я стоял и смотрел на него, затем закрыл глаза и вспомнил, как тетя целовала меня перед сном. Я вспомнил радостные звуки и запахи дома, вечера, проникнутые теплом и любовью, которые мы проводили вместе: я делаю уроки, дядя Моррис читает газету, тетя Берта собирается укладывать девочек спать.
Я снова посмотрел на приют — облезлое, серое, грязное здание. Рядом с ним старая кирпичная школа, церковь на углу, на другой стороне улицы больница. Я вспомнил гонг, созывающий нас на обед, жесткое регламентирование нашей жизни, скучные нравоучения, наказания. Я ненавидел это место. «Не вернусь сюда, не вернусь!» — подумал я.
Я посмотрел на часы, было два. Я побежал в банк и снял со счета двести долларов. Потом на метро добрался до Центрального вокзала. Я собирался взять билет на следующий поезд до Таксона, но, подойдя к окошку кассы, подумал, что меня в первую очередь будут искать именно там. Я убегал, не зная куда. Взгляд мой упал на плакат, на котором было написано: «Железная дорога Балтимор — Огайо», там также был нарисован огромный, круглолицый, улыбающийся проводник. Я подошел к расписанию, поезд до Балтимора отправлялся в три десять. Я шагнул к кассе.
— Дайте мне билет до Балтимора на поезд в три десять, — сказал я.
Жанет слушала, как говорит, прикрыв глаза, Мартин. Мягкий, желтый свет свечей бросал на его лицо легкие тени. Жанет чувствовала, что память проделывает над ней странные штуки. Комната расплылась, и все, что было дорого ей в настоящий момент, как бы отошло на задний план.
Был понедельник. Не успела она прийти в школу, как за ней явился посыльный и пригласил в кабинет миссис Скотт. Она спустилась вниз, недоумевая, зачем ее вызвали. Возможно, она что-то забыла сделать. В приемной никого не было, и она прошла прямо в кабинет.
Миссис Скотт сидела за столом, перед ней расположился незнакомый мужчина, рядом стояли Марти и Джерри. Когда она вошла в кабинет, все посмотрели на нее. Лица Марти и Джерри были бледными и напряженными.
— Брат Бернард, — сказала миссис Скотт, поднимаясь. — Это Жанет Линделл, та самая девушка, о которой я говорила вам. — Она повернулась к Жанет и сказала: — Это брат Бернард из приюта Святой Терезы.
— Здравствуйте, — улыбнулась Жанет.
Брат Бернард поднялся. Это был высокий, массивный мужчина с густыми седыми волосами и бровями и низким хрипловатым голосом.
