Я оглянулся через плечо на нашу крышу. Крышка еще лежала на люке, но я видел, как она ходит ходуном под нажимом людей, пытающихся открыть ее. Тюфяки подпрыгивали, уже съехав чуть в сторону. Мы побежали к следующему дому.
Там нас ждала удача, крышка люка оказалась открыта. Спустившись внутрь, я запер ее на небольшой крюк. Сбежав по лестнице, мы выскочили на Шестьдесят восьмую улицу и помчались по ней в направлении парка.
Я оглянулся, погони не было. На Сентрал Парк Уэст мы поймали такси и вскочили в него.
— Трогай, — сказал я шоферу, — потом я скажу тебе, куда ехать.
Джерро откинулся на сидении, закрыв лицо руками. Носовой платок был весь в крови. Я повернулся к нему, убрал руки от лица и осмотрел рану.
— Плохо дело, — сказал я, — надо показать тебя доктору. — Я наклонился вперед и велел шоферу отвезти нас в больницу Рузвельта.
Около больницы мы вышли, я рассчитался с водителем и мы направились в отделение неотложной помощи, где Джерро осмотрел врач. Пришлось наложить несколько швов на рану. Пока врач занимался Джерро, я отвечал на вопросы медсестры, заполнявшей карточку. Закончив операцию и наложив повязку, врач посоветовал Джерро поехать домой и полежать несколько дней, еще он дал какие-то таблетки, и мы ушли из больницы.
Часы в витрине магазина на противоположной стороне улицы показывали одиннадцать. Я посмотрел на Джерро.
— Тебе и правда лучше поехать домой, по-моему, ты не в лучшей форме.
Джерро попытался улыбнуться.
— Да, так будет лучше, дома все быстро пройдет. Спасибо, Фрэнк. Ты молодец.
— Забудь об этом, — сказал я, — но сможешь ли ты один добраться домой?
— Конечно, конечно, смогу, — ответил Джерро, но я заметил, что его шатает, а потому взял его под руку.
— Думаю, нам следует вместе закончить сегодняшний вечер, — сказал я. — Давай так и сделаем. — Он не возражал. — Где ты живешь?
Джерро задумался.
— Может быть, мне не стоит ехать домой? Родные расстроятся. Лучше отправиться к друзьям.
— Куда угодно, только побыстрее. Тебе надо отдохнуть.
Мы сели в такси. Джерро назвал водителю адрес в Гринич-Вилледж, машина тронулась, и он снова откинулся на сидении. Некоторое время мы ехали молча, Джерро смотрел в окно, я наблюдал за ним краешком глаза.
Потом он наклонил голову и закрыл лицо руками. Он плакал. Я понимал, что слезы его не от боли, а от горечи и унижения, которые ему пришлось перенести.
— Глупцы, — сказал он, — бедные заблудшие глупцы. Когда они прозреют?
Такси остановилось перед небольшим отремонтированным зданием, на дверях которого висела табличка «Студия». Я расплатился с водителем, и мы вошли в дом. Поднявшись на второй этаж, Джерро нажал кнопку звонка. За дверью было тихо. Рана уже начала причинять ему боль, по всему было видно, что чувствует он себя не очень-то хорошо.
Я еще раз позвонил в дверь. Прошла минута, но нам так никто и не открыл.
— Может быть, твоего друга нет дома? — спросил я.
Джерро покачал головой и сказал:
— У меня есть ключ. — Вытащив ключ из кармана, он открыл дверь.
Мы вошли в квартиру. Джерро зажег свет. В одном углу я увидел пишущую машинку, около которой лежало несколько скомканных листов бумаги, в другом — мольберт с незаконченным портретом мужчины. Еще в комнате стояли стол и несколько стульев. В углу рядом с окном была отгорожена маленькая кухонька, где находились плита, холодильник и буфет. В противоположной стене имелась дверь. Джерро подошел к ней, открыл и заглянул внутрь. Через его плечо я успел заметить двуспальную кровать и маленький туалетный столик. Джерро закрыл дверь и повернулся ко мне.
— Похоже, никого нет дома, — сказал он и остановился в нерешительности, словно не зная, что делать дальше. — Ну ладно, думаю, теперь все будет в порядке. Тебе надо ехать домой. Уже довольно поздно, и ты, наверное, здорово устал.
— Я поеду домой только после того, как ты ляжешь в кровать и выпьешь горячего чая и примешь таблетки, которые тебе дал доктор.
— Я сам с этим прекрасно справлюсь, — запротестовал Джерро.
У меня появилось чувство, что он хочет выпроводить меня.
— Нет, — сказал я. — Иди и ложись в постель, а я вскипячу воду. Здесь есть чай?
— В буфете лежат пакетики.
Я зашел в кухонный закуток, налил в чайник воды и поставил его на плиту. Обернувшись, я увидел, что Джерро стоит посреди комнаты и наблюдает за мной.
— Раздевайся и ложись, — сказал я.
Он повернулся, прошел в спальню и закрыл за собой дверь.
Я подождал, пока закипит вода, потом, порывшись в буфете, нашел несколько пакетиков с чаем, положил один из них в чашку, залил кипятком и направился в спальню. Остановившись перед закрытой дверью, я подал голос:
— Чай готов.
— Входи, — послышалось из-за двери.
Я вошел. Джерро переоделся в голубую пижаму и лежал в кровати у окна. Его темное лицо с белой повязкой резко выделялось на подушке.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.
— Лучше, — ответил Джерро, — но ужасно болит голова.
— Выпей чаю, и станет легче. Где таблетки, которые тебе дал доктор? — Он протянул руку, таблетки лежали у него на ладони. — Прими их, — приказал я, — и запей чаем.
