— Здравствую, Живчик и тебе не хворать Чудак, — поздоровался я с умудрившимся протиснуться между тушей охотника и косяком двери Лагом. — Можно сказать, что съездил я удачно, но вот насколько удачно — я не знаю. Держите, — я протянул жизнюку и алхимику лист пергамента. — Здесь формула основы яда, способ его приготовления, срок действия, внешние признаки применения и противоядие. Не торопись, Живчик, — пожурил я вырвавшего листок из моей руки Чейта. — Не все так просто. На этой основе можно сделать десятки разновидностей яда и прежде чем понять от чего именно нужно лечить парней — требуется серьезно поработать головой не один день. Ты думаешь, что они смогут пережить хотя бы с десяток экспериментов над собой? Вот поэтому я пришел сначала к Вулкану, а не в твою лабораторию. Десять минут ничего не изменят.
— Но это уже хоть что-то! — радостно потер руки Чудак и вместе с Живчиком начали обсуждать привезенную мною наскальную клинопись, перебрасываясь между собой какими-то медицинскими терминами.
— Лаг, Чейт, делайте все необходимое, но только у себя в лабораториях, — вежливо попросил убраться всех посторонних из своего кабинета Вулкан. — Вот непоседы, — продолжил наш разговор Кар, как только лекари закрыли за собой дверь. — Живчик никак не может простить себе, что пропустил этого Лоена Листика. А Лаг, не может смириться с тем, что кто-то смог обойти его в знании алхимии. Трудно пришлось на Ритуме?
— Терпимо, но еще не все закончилось. Сегодня вечером я хочу навестить графство Артуа и передать друидам копию забранного у меня Чейтом листка. Две исследовательские группы гораздо лучше одной.
— Тебе нужно увидится до отъезда с отцом Анером.
— И не только с ним, — проворчал я. — О, на ловца и зверь бежит. Лайдлак, у меня к тебе есть вопрос: те ушастые покончили с собой во время штурма их домика или как?
— Как то не задавался этим вопросом, Влад, — охотник присел к нам с Каром за стол. — Это важно?
— Очень, постарайся все подробно вспомнить. Я тут поговорил с некоторыми ушастыми и они мне много рассказали о причине, по которой эльф может пойти на самоубийство.
— Они покончили с собой за несколько десятков минут до того, как мы зашли к ним в дом, — открыв глаза, сказал Лайдлак. — Кровь из пробитых голов уже закончила разливаться, но не успела еще застыть. Хотя — это легко уточнить, а на что это влияет, Влад?
— Да ни на что особенного, кроме одного. Атака Листика на нас вовсе не была экспромтом. Он в любом случае напал бы на первый отряд.
— Так почему Листик не сделал это во время атаки демонов на вас? Впрочем, дурацкий вопрос. Вы были полны сил, готовы ко всему и находились все вместе. У него не было бы ни одного шанса.
— А потом он появился, Вулкан, и Листик им воспользовался. Он не рассчитывал живьем вернуться в Белгор, как и не рассчитывали пережить эту ночь остальные ушастики. Они хотели только отомстить.
— А как же поиски их Скипетра? — поинтересовался Лайдлак.
— Скорее всего, закончились полной неудачей. А теперь представь себе состояние ушастых. Они пошли на смерть ради великой цели, фактически отдали за нее свои жизни и тут такой облом. Ни чести, ни славы, ни жизни — ведь они уже мертвы. Они опозорены, из них сделали короткоухих. У эльфов остался только путь мести, а тут еще ненавистные им охотники радуются успеху рейнджеров и собирают элитную команду для визита на пятнадцатый уровень.
— А почему оставшиеся в Белгоре не напали на первых встречных охотников, когда Листик с нами скрылся в погани?
— Точно не знаю, скорее всего, ждали возвращения Листика. Команда убийц с жизнюком и без него — это две большие разницы, а потом узнали новости и из-за разочарования, из-за своего очередного провала у них просто опустились руки и им все стало безразлично. Так бывает, Кар.
— Так где же этот Скипетр, Влад?
— Вулкан, а я почем знаю?! — Девять из десяти, что не в погани, иначе бы ушастики так себя не повели, а продолжали бы методично его искать. Кстати, по связям Листика что-то выявлено?
— Не так много как хотелось, Влад. Есть одна зацепка, Лис нашел, но чтобы раскрутить ее нужно ждать следующего вздоха. В связи с этим у нас к тебе предложение.
— Лайдлак, а когда ты начал о себе говорить в такой форме? Ты начал страдать манией возхваления себя любимого?
