— Занятий полно, — сказал Быковский. — Просто тебе неохота этими занятиями… э-э… заниматься.
— Можно подумать, тебе охота.
— И мне неохота. Но я себя заставляю.
— Какой ты иногда правильный бываешь, командир, аж противно. Чистый гарадец.
— Не, — усмехнулся Быковский. — Обычный дисциплинированный советский человек.
— О чём я и говорю. Что советские, что гарадские — почти одно и то же. Два сапога — пара. Так, кажется, вы говорите?
— Не перегибай, — сказал я. — Советским до гарадцев ещё пахать и пахать. А уж всем остальным, включая вас, американцев, пахать, пахать, пахать и ещё раз пахать.
— То есть, в два раза больше, чем советским? — захохотал Сернан, быстро загнув не левой руке два, а на правой четыре пальца.
— Примерно, — пообещал я. — Вы же все такие индивидуалисты, что дальше некуда. Хрен чего докажешь, пока доллар не покажешь.
— Можно подумать, это плохо. А доллар — так и вообще отличная вещь. Очень надеюсь, что его оставят в покое. Я себя как-то лучше чувствую, когда в бумажнике лежит хотя бы пара-тройка «джексонов» [1]
— Не оставят, — пообещал я. — Если мы начнём все те преобразования, которые наметили, то они неизбежно коснуться и мировой финансовой системы.
— Почему? — спросил Быковский.
— Интеграция между странами станет ещё теснее, объём международных платежей и промышленного производства, включая производство электроэнергии, резко возрастёт, течение капиталов из одной области в другую ускорится, а значит, доллар постепенно сдаст свои позиции в качестве мировой валюты.
— Не вижу логики, — сказал Сернан. — С чего бы?
— Объясняю. Ваш Хитрый Дик [2] недавно уже изменил мировую финансовую систему, когда отвязал доллар от золота [3] Ну, отвязал и ладно, всё бы так и шло, как задумано. Ваша Федеральная резервная система продолжала бы печатать бумажки под названием доллары и успешно выдавать их за настоящие деньги, поскольку весь мир обслуживал бы ваш внешний долг. Однако сейчас, когда появился новый серьёзный игрок, всё изменится.
— Какой ещё новый игрок? — не понял Сернан. — Гарад, что ли?
— Ну не Юпитер же, — улыбнулся я. — С плазмоидами мы пока не торгуем. А с Гарадом — будем. Или ты думаешь, что все эти волшебные новые технологии достанутся Земле бесплатно? Антигравитация и сверхпроводимость — ладно, так и быть, будем считать, что это подарок. В залог нашей долгой и крепкой дружбы. Но всё остальное — извини.
— Чем точнее расчёт, тем крепче дружба, — сказал Быковский. — Так говорят у нас, в авиации.
— Правильно говорят, — кивнул я и, глядя на озадаченное лицо Сернана, продолжил. — Теперь скажи мне, чем Земля будет за всё это платить? За термоядерные и кварковые реакторы. За компьютеризацию всех областей человеческой деятельности и создание всемирной информационной системы. За базу на Луне. За новые лёгкие недорогие и сверхпрочные материалы, тот же углерит и пластмонолит. За ядерные космические двигатели и планетолёты. За генераторы силовых полей и надёжную антирадиационную защиту, без которой, невозможна колонизация Солнечной системы. За технологии терраформирования Марса. За новую медицину. За многое и многое другое, всего сразу и не перечислить. Долларами? Смешно. Ни доллары, ни рубли, ни любая другая земная валюта Гараду не нужна. Золотом? В какой-то мере — да, возможно. Но именно, что в какой-то. Весьма незначительной. Так чем же?
— Погоди, сейчас угадаю, — сказал Быковский. — Ты уже как-то упоминал. Энергией?
— Не совсем. Энергии Гарад производит хоть залейся. Валютой, дорогие мои друзья, товарищи и коллеги. Только уже не международной, а межпланетной. Которая, в свою очередь, будет обеспечена производимой энергией.
— И эта валюта — гарадский элуран [4]? — догадался Сернан.
— Бинго! — я вскинул вверх руку.
— О, чёрт, — пробормотал американец. — Но это же, считай, финансовое рабство.
— Теперь понимаешь, что чувствует какой-нибудь Гондурас, когда его вынуждают расплачиваться за жизненно необходимые товары исключительно долларами?
— Эй, это другое! — воскликнул Сернан.
— То же самое. Но не переживай. Никакого финансового рабства не будет, всё будет хорошо. Гараду выгоднее иметь равноправного союзника, а не слугу и, уж тем более, раба. Слуг у нас хватает, сами их делаем.
— Это ты так думаешь, — произнёс Серннан недоверчиво. — А как оно обернётся на самом деле…
— Оно так, — согласился я. — Реальность всегда вносит свои коррективы. Но, во-первых, пусть обо всех этих отношениях между Землёй и Гарадом специалисты голову ломают, а во-вторых, как говорят у нас, на Руси, Бог не выдаст — свинья не съест.
— Угу, — кривовато усмехнулся Сернан. — Волшебное русское слово «дахусим». Как же, знаем.
— Так ведь работает, Юджин! — воскликнул я, смеясь! — Работает!
Но труднее всего приходилось Малышу.
Маленький плазмоид уже откровенно тосковал по дому и впал в полное уныние, когда выяснилось, что сразу попасть в систему Юпитера не получится.
Пришлось уговаривать, объяснять и утешать.
