— Да, сэр. А вы предлагаете какой-либо конкретный способ… ну, то есть каким образом я ему…
— Каким? Личным примером! Он ведь только слова плохо понимает, а так — посообразительнее нас с тобой. К концу недели самостоятельно будет принимать ванну.
С обедом Смит управился безо всякой посторонней помощи. Появившийся через несколько минут санитар взял поднос с грязной посудой и воровато оглянулся.
— Слышь, — прошептал он чуть не на ухо Смиту, — у меня есть роскошное предложение.
— Прошу прощения?
— Бизнес, заработаешь деньги быстро и без труда.
— Деньги? Что такое «деньги»?
— Знаешь, кончай философию, денежки всем нужны. Я говорю быстро, потому долго задерживаться у тебя не могу — не поверишь, с каким трудом я на это место пристроился. Я представляю «Несравненные новости». Шестьдесят кусков за эксклюзивный рассказ о твоей жизни. Ты сам и пальцем не пошевелишь — на нас работают лучшие в стране литературные негры. Ответишь на вопросы, а они все склеют. — В руках санитара появился лист бумаги. — Прочитай, подпишись вот здесь, в углу, всех и делов. Задаток при мне.
Смит взял бланк и начал его изучать. Вверх ногами.
— О господи! — ошеломленно воскликнул санитар. — Да ты что, читать не умеешь?
Этот вопрос был понятен.
— Нет, — честно признался Смит.
— Ну… Тогда вот как сделаем. Я прочитаю тебе текст, затем ты поставишь отпечаток пальца, и я это засвидетельствую. Слушай внимательно:
— Санитар!
На пороге стоял Фрейм; бумага, только что бывшая в руках санитара, загадочным образом исчезла.
— Сейчас, сэр. Я забирал поднос.
— Что вы там читали?
— Ничего.
— Я не слепой. Ладно, ступай отсюда. Этому пациенту нужен полный покой.
Доктор Фрейм пропустил санитара вперед, вышел сам и плотно закрыл дверь. Следующие полчаса Смит пролежал без движения, однако грокнуть происшедшее ему так и не удалось.
Джиллиан Бордман считалась компетентной медсестрой, настоящим профессионалом своего дела; холостые ординаторы и интерны признавали ее компетентность и в широком круге вопросов за пределами медицинской профессии, а вот некоторые женщины относились к ней неприязненно. Зла она ни на кого не держала; мужчины были ее хобби. Слухи, что пациент из палаты К-12 в жизни своей не видел женщин, она отмела с ходу, как явную глупость, но затем, когда ей подробно объяснили, что к чему, решила исправить это досадное упущение. В тот день она вызвалась дежурить как раз по тому этажу, где находился Смит, и немедленно отправилась навестить странного пациента.
Естественно, Джиллиан знала про указание «никаких посетителей женского пола» и, хотя «посетителем» себя не считала, не стала ломиться в охраняемую дверь, помня о дурацкой привычке морпехов понимать приказы буквально, а зашла вместо этого в дежурку по соседству, где доктор Таддеус, он же Тад, нес вахту в одиночку.
— О, неужели к нам Улыба заглянула? — поднял голову доктор Таддеус. — Чего это, Улыба, тебя сюда занесло?
Она присела на краешек стола и потянулась к пачке сигарет Таддеуса.
— Кому Улыба, а для тебя, дружок, мисс Бордман. Я при исполнении. Дежурный обход по этажу. Как там твой пациент?
— Деточка, не тревожь попусту свою прелестную головку. Он тебя не касается. Почитай, что в дежурном журнале написано.
— Уже читала. Я хочу на него взглянуть.
— Могу ответить тебе длинно, а могу коротко. Если коротко, то — нет.
— Тоже мне, дисциплинированный нашелся.
Таддеус печально изучал свои ногти.
— Ты с доктором Нельсоном работала?
— Нет, а что?
— Если я тебя туда пущу, то и пикнуть не успею, как окажусь в Антарктике, буду пингвинам мазь от обморожения прописывать. Так что уноси отсюда свои хорошенькие ножки побыстрее, охмуряй других пациентов. Тебе и здесь-то нельзя быть, узнает доктор Нельсон — огребешь по-крупному.
— А что, — поинтересовалась Джилл, вставая, — он часто сюда заходит?
— Нет, только если я вызову. Отвык от земного тяготения и отсыпается.
— А чего же это ты тогда такой строгий и неприступный?
— Все, дежурная по этажу, разговор закончен.
— Слушаю и повинуюсь, доктор! Ну и вонючка же ты.
— Джилл!
— Тоже мне, шишка на ровном месте.
Таддеус вздохнул:
— А как насчет субботнего вечера, все по-прежнему?
— Наверное, — пожала плечами Джилл. — В наше время девушка не может быть особенно переборчивой.
