– Ну да, конечно. «Лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда». Никто не понимает имущественные права и «meus-et-tuus»[10] лучше сторожевого пса. Но марсиане здесь ни при чем. Все имеющееся на их планете находится в совместном владении миллионов или там миллиардов старейшин, а по-нашему сказать – призраков; хочешь назвать такую ситуацию «собственностью» – бога ради, но только что от этого изменится?
– Слушай, Джубал, а что это все-таки такое – эти самые Старики?
– Тебе что, официальную версию?
– Нет, что ты сам об этом думаешь?
– Ладно, но потом на меня не ссылайся. Я думаю, что это – гэ на палочке, только и пригодное, что на удобрение сельскохозяйственных угодий. Суеверие, вбитое в голову парнишки с самых ранних лет, и настолько прочно, что обратно его не выбьешь.
– А вот послушаешь Джилл – так она во все это верит.
– Погоди немного, ты и от меня такое услышишь. Вежливость, нежелание обижать. Одна из лучших моих знакомых верит в астрологию – так разве посмею я с ней спорить? Способность людей верить в вещи, кажущиеся мне невероятными, – от столоверчения до гениальности их сопливых отпрысков – поистине безмерна. Лично я считаю любую веру проявлением интеллектуальной лености, но спорить об этом не желаю, потому что редко когда способен доказать ее несостоятельность. Майкова вера в Стариков ничуть не иррациональнее веры в то, что молением о дожде можно изменить динамику атмосферы. Вдобавок все козыри у него: он на Марсе был, а я – нет.
– М-м-м… должен признаться, Джубал, я и сам верю в бессмертие души, ну – почти верю. И все же какое счастье, что мной не помыкает призрак деда. Заполошный был старикашка.
– Вот и мой тоже. Да ведь и я – заполошный старикашка. И все равно, разве можно отнимать у гражданина право голоса на том лишь ерундовом основании, что он, видите ли, помер? Я вот помню городок, где провел детство, – так у нас в избирательных списках покойников было чуть не больше, чем живых, ну прямо чистый тебе Марс. И всех это вполне устраивало. Как бы там ни было, наш общий знакомый Смит
– М-м… вот же так его и туда. Получается, он неправоспособен?
– Конечно. Майк не может распоряжаться собственностью, он просто не верит в существование этой мистической связи – так же, как я, например, не верю в его Стариков. У этого парня нет никакой собственности, кроме зубной щетки, – и даже эту щетку он не считает полностью «своей». Если ты ее заберешь, Майк не обидится и жаловаться не будет, а просто-напросто решит, что изменение произведено по указанию Стариков.
Джубал снова приложился к стакану и наставительно поднял палец:
– А раз уж Майк неправоспособен, хотя и в состоянии процитировать весь кодекс имущественного права, то ни в коем разе нельзя допустить, чтобы возникли малейшие сомнения в его правоспособности. Иначе назначат опекуна – и кто, по твоему мнению, может оказаться в этой роли?
– Кто? Конечно Дуглас. Ну, или кто-нибудь из его прихлебателей.
– А ты уверен? Ты припомни-ка получше состав Верховного Суда. А вдруг фамилия их избранника будет Суфанувонг? Или Надь? Или Ки?
– Д-да. С них станет.
– В каковом случае долго наш знакомый не проживет. Либо проживет долго, но в таком месте, откуда не больно-то смоешься, это вам будет не бетесдинская больничка.
– Ну и что же ты намерен делать?
– Власть, номинально принадлежащая Майку, слишком опасна, в первую очередь – для него же самого. Так что мы с ней расстанемся.
– А каким образом можно отдать кому-то такие дикие деньги?
– Никаким. Это невозможно. Их передача, как негласное проявление скрытой мощи, сразу сместит равновесие власти; только о таком заикнись – мигом устроят проверку правоспособности. Так что пусть себе тигр несется со всех ног, а мы будем цепляться за уши и молить всех богов, чтобы не сбросил. Вот, Бен, послушай, что я думаю сделать, а потом постарайся найти в плане слабые места. Не в юридическом смысле; эксперты Дугласа накрутят сколько угодно казуистической мутотени, да еще я за ними проверю. Нет, не беспокойся, я хочу впарить Дугласу такой план, который ему сразу понравится и в котором он ничего менять не захочет. Ты обнюхай все в смысле политической разумности и осуществимости. Так вот…
