– А почему я должен вам верить? Вдруг они взяли свою форму напрокат, в костюмерной какого-нибудь театра, а скорее – цирка? Буква закона, сэр! Вы вломились в мою крепость. Вы говорите, что являетесь сотрудником полиции, – и даете понять, что имеете ордер, узаконивающий ваше вторжение. Но я не получил никаких тому доказательств, а потому на настоящий момент вы – не более чем громилы, и у меня есть полное право вышвырнуть вас отсюда силой. К чему я и приступлю ровно через три секунды.
– Не советовал бы.
– Еще бы вы советовали! Если при попытке осуществить свои права я пострадаю, ваши действия из вторжения на чужую территорию превратятся в нападение, в вооруженное нападение, если эти хреновины, которыми размахивают ваши пентюхи, – действительно оружие. К иску гражданскому добавится уголовный – да я шкуру с вас сдеру и пущу на половик! А ну-ка, – Джубал размахнулся костлявым кулаком, – вон отсюда!
– Подождите, доктор. Жалко, конечно же, времени, но пусть будет по-вашему. – Полицейский побагровел, однако говорил все тем же ровным, спокойным голосом.
Дальше все пошло гладко и без эксцессов. Хайнрих предъявил Джубалу удостоверение, быстро получил его обратно и предъявил снова, на этот раз – Энн. Затем он назвал свою фамилию, имя и служебный номер, а также сообщил, что является сотрудником Бюро Спецслужбы Федерации, в чине капитана полиции. Лицо Хайнриха словно закаменело; повинуясь приказаниям своего начальника, через ту же унизительную процедуру прошли и остальные шесть полицейских, а последним – пилот.
– А теперь, капитан, – расплылся в любезной улыбке Джубал, – чем могу быть полезен?
– У меня есть ордер на арест Гильберта Берквиста с правом осмотра вашего участка и всех находящихся на нем строений.
– Покажите, пожалуйста, его мне, а затем – Свидетелю.
– Сейчас. У меня есть еще один ордер, аналогичный первому, на арест Джиллиан Бордман.
– Кого?
– Джиллиан Бордман. По обвинению в похищении человека.
– Господи, какой ужас!
– И еще один, на Гектора С. Джонсона… и на Валентайна Майкла Смита… и еще на
– На меня? Что, неужели опять налоги?
– Нет. Соучастие в том, соучастие в сём… необходимый следствию свидетель… не будь у меня этого ордера, я арестовал бы вас и так, за создание помех действиям сотрудников правоохранительных органов.
– Да бросьте вы, капитан, какие там помехи! Я же оказываю полное вам содействие – с того момента, как вы удостоверили свою личность и начали вести себя в соответствии с законом. Я готов продолжить это сотрудничество. Что, конечно же, не значит, что я отказался от намерения возбудить иск – и против вас, и против вашего непосредственного начальника, да и против правительства тоже – за незаконные действия, совершенные вами вначале… и я ни в коем случае не отказываюсь от своего права опротестовать любые незаконные поступки, которые вы либо ваши подчиненные можете совершить в дальнейшем. М-м-м… большой, однако, у вас список. Теперь понятно, зачем потребовалась вторая машина. Вот только – погодите, погодите! – как-то все это странно. Эта самая, как ее, миссис Боркман? – она обвиняется в похищении некого Смита… а вот тут другой ордер, и там
– Все так и есть. Он бежал – а она его похитила.
– Не слишком ли это сложно? Чтобы и то и другое – сразу. А почему его держали в заключении? В ордере об этом ни слова.
– Мне-то откуда знать? Он бежал, вот и все. Теперь он – беглый.
– Ну и ну! Стоит, пожалуй, вспомнить, что я – адвокат, и предложить им обоим свои услуги. Интереснейшее дело! Если тут была допущена некая ошибка – или даже ошибки, – могут выясниться самые неожиданные обстоятельства.
– Мне кажется, вы забыли, – холодно улыбнулся Хайнрих, – что тоже попадете в каталажку.
– Смею вас заверить, что совсем ненадолго. – Джубал повернулся к дому и заговорил громче: – У меня тоже есть адвокат. Если, как я надеюсь, нас слышал судья Холленд, рассмотрение
– Мелкий жулик – он всегда мелкий жулик, так, что ли, Харшоу?
– Клевета, мой дражайший, типичная клевета. И я это запомню.
– Запоминайте сколько хотите. Свидетелей-то нет.
– Вы так думаете?
Валентайн Майкл Смит пересек наполненный мутноватой водой бассейн и обосновался в самой глубокой его части, под трамплином. Он не знал, почему брат сказал ему спрятаться, он даже не знал, что прячется. Его брат Джубал попросил его лечь на дно и не подниматься, пока не придет Джилл, этого было достаточно.
Он свернулся клубком, выпустил из легких воздух, заткнул горло языком, закатил глаза, уменьшил частоту сердцебиений и стал практически мертвым – только что не покинул телесную оболочку. Затем он растянул свое личное время, так что секунды казались часами, – нужно было многое грокнуть, а когда придет Джилл, он не знал.
