Однажды утром агенты забрали Пашу опять. И он не вернулся. Как бы не перевели в крим. тюрьму. Возможно, толкнул агента. Если не подрался. Мы, нелегалы, тоже люди и тоже с нервами. Спустя неделю Паша позвонил мне из Киева. Все-таки – мои соболезнования! – депортировали. Он рассказал, что агенты держали его руки и ноги. Они вкололи снотворное. Затем… Паша проснулся в самолете над облаками. И эти облака ему не казались бело-праздничными, как другим пассажирам. В Лондоне осталась семья. Теперь я крепче убедился: сопротивление бесполезно. По законам Англии (не хочется писать Велико… уже, знаете ли, не велико) иностранцев поощряется содержать взаперти неограниченное время. Получается, пожизненно. Выходы отсюда – или морг, или самолет. Такое не всем по душе после… лет жизни здешней оседлости. И это без подробностей о беженцах. Они тут тоже ждут чудо. Новость для некоторых европейцев: не все беженцы врут. И это не только мое мнение. Иногда возле тюрьмы митинговали английские защитники нелегалов. На их взгляд, о людях судят не по паспорту. Ибо все люди равны. А земли хватает. Они не только просто-напросто болтали в рупоры и махали плакатами. Более того, скованные друг с другом, ложились под автозаки, когда те выезжали из Колнбрука в аэропорт. В первую очередь заступались за экс-беженцев под тенью депортации. Они правы. Тут, действительно, серьезная проблема. Европа, обещая убежище, протянула руку помощи. И эта рука оказалась миражем гуманизма. Иноземные борцы за свободу теперь в ожидании депортаций. Убежище – губу раскатали. Хотя какие там борцы! «Хотели демократию, как в Европе», – говорят. И они – не что иное, как власовцы тропиков и пустынь, предатели по калькулятору, а также слабоумные недалекого ума без калькулятора из последнего вагона. И мне их не жалко. Пусть сидят, где сидят. И демократический флаг им в руки.
В моем рюкзачке оставался мобильник. Я надеялся его похитить во время осмотра одежды. И вот меня повели на вещевой склад. Первое место, куда я попал в Колнбруке. Там получил в руки свой рюкзачок. Сел на корточки. Открыл. Копался в вещах. Тюремщик наблюдал рядом. Я вынул зарядку и мобильник, сжав в руке кистью вверх. Таким образом переложил в карман.
– Что ты взял? – спросил тюремщик. – Зарядку.
Я поднялся во весь рост. Вынул из кармана кабель.
– Да, бери. Это можно, – сказал он.
Повезло, что не проверил мои карманы. Обманул ли его? Я действительно взял и кабель. Теперь с его помощью заряжал мобильник от компьютера. Вначале оборачивал телефон газетой. Потом подключал. Нельзя, чтобы тюремщики увидели видеокамеру телефона. Ведь отберут. В мобильнике музыка и фотографии. Это прибавляло душевных сил.
Депорт. агент: очки, темно-зеленый пиджак, лакированные туфли. Он разглагольствовал, что, по законам Англии, иностранцев, как я, поощряется держать взаперти, пока не вышлют. Далее следовало его предложение о капитуляции. Более того, обещание подачки в сто фунтов стерлингов. Столько, по словам агента, хватит на прощальное виски в самолете.
– Спасибо. Виски не пью.
– У тебя нет шансов. Улетай. Я видел список мест, где ты был. – Это показали мои отпечатки пальцев. – Даже не пробуй притвориться беженской жертвой… Рассказывай, где был до Англии?
– Ты сам только что сказал, как знаешь, где я был.
Ему, кажется, со мной было непросто. При аресте не обнаружили мой паспорт. Значит, без поездки в консульство не депортируешь. А российский консул не даст лессе-пассе, если не хочешь на родину, если не в розыске. И агент в тупике. Мы оба в тупике. Мне, правда, хуже. Хотя я называл свое настоящее имя и место рождения. Но мои паспорта закопаны далеко и давно. Уже забыл, в каких лесах спрятаны. Предыдущие паспорта сжег. И вот отпечатки прояснили, что я был не только на острове… И такого любознательного путешественника упекли за решетку. И все отчасти потому, что однажды мне стало тесно в Итаке-Воронеже. «Пустяки! – сказал себе. – Держись, пацан. Марко Поло тоже сидел. В других далеко не санаторных условиях сидел!»
И теперь агент отравлял мое настроение. Из своего скромного тюремного доанглийского опыта знаю, что агенты, как правило, наглые и недовольные. Для них будто бы спец. отбор при поступлении на работу. Невольно задаешься вопросом: неужели их в детстве колотили иностранцы? Горшок, что ли, неужели отобрали? Агенты разговаривают оскорбительно. Можно подумать: занял у них бабло и не вернул. Раньше я отвечал агенту, опустив глазки в пол, как будто спасаюсь и от КГБ, и от бандитов. Позже расширил географию своих действий. На вопросы виновато улыбался и смотрел на солнышко за окошком. А недавно я вырос и кое-что понял. Так вот. Ни англичане, ни другие не сотворили эту планету, чтобы указывать, где ходить, а где нельзя! Я сам себе хозяин! Все это сказал агенту.
– Ладно. Мы можем даже на Марс депортировать, если у тебя претензии к созданию нашей планеты.
