Когда стало рассветать, ему удалось обнаружить груду железа в небольшой нише. Здесь же оказались строительные скобы, употребляемые для крепления.
«А что, если?.» — мелькнула у Алеши мысль, заставившая его вздрогнуть. Он взял несколько скоб и пошел с ними к стволу. Подобрав подходящий камень, он забил скобу в крепь. Скоба хорошо держалась. Прочно.
«Если, забивая скобы, постепенно подниматься, то можно будет добраться до самого верха», — решил Алеша.
Он перенес к стволу все скобы, их оказалось сорок штук. Алеша снова присмотрелся к лестнице. Она была разрушена частично. Следовательно, эти места он и должен преодолеть при помощи скоб. Расчет оказался правильным, через некоторое время он заполнил пустые места лестницы вбитыми в стену скобами и добрался до самого верха.
Потом он снова опустился вниз.
«Может быть, удастся еще кого-либо спасти?» — думал он, переползая от одного трупа к другому.
Но поиски оказались тщетными, живых было только трое, да и они находились в бессознательном состоянии и доживали последние минуты. Ползая по трупам, Алексей нашел в темноте сумку с продовольствием, в ней оказался и наган, который мог принадлежать только есаулу. Она, по-видимому, попала в шахту во время его падения.
Оглянувшись еще раз на погибших товарищей, он стал карабкаться вверх. Поднявшись на поверхность, Алеша увидел у ствола шахты все еще алеющую кровь.
— Он точно окаменелый стоял, ничего не видя, кроме этих застывших красных кругов. Вместо радости от спасения на сердце легла глубокая тоска.
Он не чувствовал, как по щекам текли слезы, и не думал о том, что враги могут появиться с минуты на минуту. Теперь в руках у него был наган, и он готов был встретить врагов… Встав на колени и опустив голову, он долго молчал. Перед глазами стояли образы погибших товарищей, вина которых была в одном: они были честны, любили правду и свободу.
— Спите спокойно, дорогие братья, — прошептал Алексей. — Клянусь, что мы отомстим за вас. Рано или поздно бандиты будут уничтожены, пощады им не будет. А вам — вечная память и вечная слава.
Алексей оторвал от изодранной рубахи лоскут, завязал в нее комок окровавленной земли, поднялся на ноги и за шагал в лес.
Вернувшись из экспедиционной поездки, командир вновь формируемой английской дивизии генерал Альфред Нокс уныло стоял у овального зеркала. Втянув голову в плечи, генерал внимательно рассматривал худое, покрытое преждевременными морщинами лицо и тронутые серебром поредевшие волосы. Пытаясь сгладить морщины, он несколько раз надувал щеки, однако, исчезая на щеках, морщины еще в большем количестве появлялись на лбу и на переносице. Это уже совсем было плохо.
Генерал выдернул седой волос, стряхнул его с ладони, пересек комнату и приоткрыл окно. С улицы дохнуло холодом, к ногам бесшумно упало несколько почерневших листьев, запахло морем. Набрав в легкие воздуха, Нокс шумно выдохнул его, затем закрыл окно и, задумавшись, зашагал по обширной гостиной.
В голову лезли невеселые думы. Если не считать приумноженного в несколько раз богатства, служба за морем оказалась напрасной. За много лет только того и добился, что заслужил кличку «душитель индусов» да оставил там многочисленное, совершенно чуждое ему потомство.
«Что же дальше?» — думал генерал. «Готовится новое наступление. Дивизию скоро отправят на фронт, хотя она еще далеко не укомплектована. Нужны солдаты, а где их брать. Русские больше воевать не хотят… Большевики каждый день загадывают новые и новые загадки. Там творится что-то невероятное… Черт бы их побрал… Неужели так уж и нельзя будет призвать их к порядку…»
На столике затрещал телефон, генерал неохотно подошел, снял трубку. Звонили из военного министерства. После короткого разговора Нокс пошел одеваться. Его вызывали к министру.
Перед входом в приемную министра генерала вежливо предупредили:
— Господин министр задерживается на совещании представителей Антанты, придется подождать. — На надменном лице Нокса мелькнула улыбка. Если министр решил разговаривать с ним сейчас же после такого важного совещания, значит, предстоит что-то большое.
В приемной Нокс неожиданно встретил своего давнишнего знакомого, полковника Темплера, «знатока русских дел», так называли его в официальных кругах. Потому Нокс и не удивился, когда тот с живостью, не присущей ему, сообщил, что ему повезло, что он снова едет в Россию. И тут же спросил, знает ли генерал последние новости, касающиеся его лично.
Нокс отрицательно покачал головой. Он только что вернулся в Лондон и никаких новостей не знал.
— Тогда разрешите, генерал, познакомить вас с моими друзьями и вашими будущими помощниками, — сказал Темплер и повел его к огромному дивану. Навстречу поднялись два немолодых человека. Мужчина с огромной шапкой черных волос, с погонами строевого офицера сказал:
— Полковник. Джон Уорд. Командир Хейшширского полка.
Второй, тяжело, передвинув ноги и болезненно сморщив при этом желтый выпуклый лоб, отрекомендовался:
— Барон Лесли Уркварт. Промышленник.
