К Мюнхену подъехал уже ночью. Остановился в пригородном кемпинге, убедившись предварительно, что на автостоянке не видно машины преследователей. В местном ресторанчике хорошо поужинал и ушел отдыхать. Внимательно осмотрел отведенный номер, проверил запоры на двух окнах, подпер дверь спинкой стула, так что открыть ее без шума было невозможно. Спал он, как ранее называл Дед, «в полглаза», готовый к моментальному отпору. Встал в половине пятого, не зажигая света, тихо собрался, отодвинул стул, вытащил ключ, открыл небольшое оконце в туалетной комнате, вылез, спустив предварительно на землю сумку. Огляделся — все было тихо. В рассветном легком тумане осмотрел автостоянку. Машины преследователей по-прежнему не было видно. Прошел в вестибюль кемпинга, подошел к спящей на своем рабочем месте даме, положил на ее стол ключ, чем заставил на несколько минут приоткрыть глазки, и ушел. Вскоре он выехал со стоянки, добрался до автобана и помчался по нему от Мюнхена до Люксембурга. Ехать до Ройтлингена, по его прикидкам, предстояло около трехсот километров, это чуть менее трех часов, если в дороге ничего не случится, ну уж он-то постарается обойтись без приключений. Хватит и того, что ему пришлось испытать вместе с Анхен. Трасса была добротной, снабжена нужными указателями. В общем, мчись с указанной скоростью, смотри за этими указателями и будешь в указанное время в нужном тебе месте. У ближайшей заправки залил полный бак и, соблюдая все предписанные правила, покатил к своему будущему пристанищу, где, как ему предполагалось, и предстояло коротать свой век. Дорога до Ройтлингена неожиданно заняла у него около четырех часов. Но теперь для него что три, что четыре — уже без разницы. Спешить ему теперь уже некуда. Активная жизнь теперь для него в прошлом. Отныне его задача стать похожим на местных бюргеров, соблюдать их уклад жизни и по возможности не привлекать к себе внимания, любопытства. В Ройтлингене он в ближайшем магазинчике закупил несколько отлично изданных карт самой земли Баден — Вюртемберг, столицы земли — Штутгарта и, разумеется, этого, ставшего для него пристанищем, города.
Минут пятнадцать он изучал карту города и, уже уверенно сориентировавшись, поехал к своему дому, представляющему собой небольшой, складненький, опрятный коттедж, стоящий, как и многие соседние, в глубине небольшого участка с цветами, стрижеными кустами и огороженный от узкой мощеной улицы невысоким, скорее, символическим заборчиком из чугунных прутьев, упирающихся в невысокие ворота с калиткой.
Остановившись у ворот, Войцех вытащил из сумки переданные ему Сергеем два пульта и ключ. Он вставил в них купленные по дороге батарейки, опустил стекло передней дверки машины, выглянул. Сразу же ощутил, вернее, осознал: чужое! Все чужое! И это небо — не голубое с белыми пушистыми облаками, медленно плывущими по нему, а серое, затянутое в какую-то рваную паутину; и эти дома — аккуратные, выстроенные по линейке с небольшими оградками, окруженные высаженными ровными рядками подстриженных кустиков и невысокими, загнанными в систему деревцами; безлюдность — никто не ходил по улице, никто не стоял ни у ворот, ни в их садиках. Только одного человека ему удалось увидеть — подстригающего газон пожилого опрятного немца. Нигде, несмотря на то, что его дом был все-таки в пригороде и кругом проживали только частники, не лаяли собаки, не бегали кошки, даже птиц, и тех не было видно, словно они знали, где им надо быть, согласно заведенному раз и навсегда порядку. И снова тоска «резанула по сердцу». И тут ему отныне жить?!
Посидев так несколько минут, словно делая последний шаг перед тем как спрыгнуть с обрыва в холодную воду, Войцех высунул руку с пультом и нажал кнопку. Ворота, как им и положено, послушно раздвинулись, не скрипнув, не громыхнув, гостеприимно приглашая проехать. Он въехал на узкую, для проезда только одной машины дорожку, ведущую прямо к встроенному в дом аккуратному гаражу. Въехав, остановился, снова высунул руку с пультом, нажал другую кнопку, ворота послушно, опять не лязгнув, ни скрипнув, задвинулись. Поменяв пульт, он подъехал к воротам гаража. Опять высунулась рука с пультом, и вот створка ворот послушно поднялась, обнажив пустой чистенький гараж на две машины, освещенный изнутри двумя довольно мощными лампами. Войцех въехал, вылез, осмотрелся. В углу была дверь, явно ведущая в дом. Постояв несколько минут, взяв сумку и пакеты, вышел. Створка ворот послушно опустилась. Чистенькой, короткой дорожкой из аккуратных бетонных плит, сделанных в виде небольших квадратиков, проложенной прямо по хорошо подстриженному зеленому газону, прошел к небольшому навесу над дверью. Вытащил электронный ключ, приложил, и довольно массивная деревянная дверь медленно, с достоинством отворилась. Войцех еще раз с тоской посмотрел на небо, на окружающее и решительно шагнул в дом.
