Борьба, пусть и высокопрофессиональной команды против столпов установленного антинародного режима всё-таки бесперспективна. Ведь они – эти новые управленцы и хозяева страны, движимые только маниакальной страстью – «сколотить свою империю», опираются на всю мощь «государственной машины». Почувствовав нависшую над собою угрозу, они, забыв про непрерывно длящуюся смертельную борьбу между ними «за очередной кусок народного пирога», неминуемо обратятся за поддержкой репрессивного аппарата этой госмашины. И этот аппарат обязан заработать во их спасение. Он же реконструирован этими столпами так, чтобы в основном обеспечивать только их интересы, «смазывался» их капиталом, управлялся их ставленниками. И они в данном случае обратились! Команда была идентифицирована, подверглась осаде, она вырвалась капкана – её мастерство и в этом случае помогло ей. Однако, к величайшему горю её членов, в схватке погиб их Учитель, Наставник, Командир. Они беззаветно верили ему, не задумываясь, шли за ним, готовы были пожертвовать всем ради него. Перед своей смертью он успел, смог сказать им – своим «названным сыновьям» своё видение их борьбы против наиболее одиозных грабителей страны во имя спасения наиболее обездоленной части населения – детей, стариков пенсионеров, ветеранов. Это видение опиралось на её продолжение с использованием всех легальных, законодательно и конституционно декларируемых средств, пусть этими столпами практически полностью и игнорируемых. В своём последнем слове, объяснил – одному из них придётся жить за рубежом отслеживать те части капитала, который ему удалось с аккумулировать на счета в ряде стран и которые крайне необходимы в нынешней обстановке ради выживания патронируемых их командой детских домов, фондов ветеранов, домов престарелых. Все остальные, оставшиеся члены их группы должны вернуться к «нормальной штатской жизни», стать на подготовленные им для них капиталы предпринимателями, используя те наработки и опыт, которыми уже овладели их бывшие боевые товарищи, ранее делегированные им на этот путь борьбы с людоедским режимом. Горькая участь стать таким изгоем выпала на долю героя данной книги.«Пепел, застучавший в его сердце» после: трагедии разрушения отчизны; гибели его родителей от рук одного из таких столпов режима; смерти от рук бандитов ОПГ, крышуемой главными управителями города, единственной в его жизни любви – Катеньки; а также смерти в бою Командира, наставника, Учителя – отныне не позволял ему забывать о мести всем, кто организовал и был деятельным участником всех преступлений, обрушившихся на Родину, где бы они не были, в какой бы стране не прятались, не отсиживались.
© Виктор Иванников, 2016
Dulce et decorum est pra patria mort!
«Сладко и почётно умереть за отечество»
Отпустив своих бойцов, Дед снова задумался, в очередной раз пытаясь просчитать развитие ситуации, оценить правильность своего решения. Ведь ещё не поздно его изменить, на кону же жизнь его сынков, сделать такое дело – заарканить одного из ведущих мошенников режима, промышляющего с благословления самого хозяина или, вернее, его самых близких, сие не шуточное действие и оно точно без последствий не должно остаться. Другое дело, что на ещё одной чаше весов лежит груз облегчения пусть ненадолго, пусть и малой части нищеты группы населения, наиболее обездоленной. Ради этого стоило рисковать. Тут для него не было никаких сомнений. Но вот как предотвратить эти возможные последствия? Что сделать? Он пока не смог решить. Конечно, самое разумеющееся – это «уйти на дно», в этом плане такое решение вполне разумно. Однако сие означает прекратить свою помощь! Прекратить благотворительность! Не «светиться» нигде! Законсервировать свои точки! Фактически свернуть взаимодействие с Ильёй, Сергеем и Петром Васильевичем! Конечно, самое действенное, вроде бы самым разумным решением в этом плане было перебраться в какую-нибудь спокойную, всю в правах человека страну, стать там самым главным исправным налогоплательщиком, тихим мещанином и там переждать. Отслеживать ситуацию всевозможными способами, благо средства на это есть – спасибо грабителям толстосумам. Да и заниматься благотворительностью можно изыскать возможность, например, через подставные фонды. Но это всё, если говорить по-честному, есть бездействие! А это не по характеру его команды. Её девизом всегда была активность, опережение противника, хотя бы на один ход. Ставить перед ним всё новые и новые задачи, маневрировать, делать отвлекающие ходы. Так и не придя ни к какому выводу, оставил своё решение неизменным.
Однако маятник уже качнулся в другую, крайне нежелательную для команды сторону. Недоучёл в своих расчётах Дед профессионализма начальника службы безопасности Шахова Ильи Семёновича.
По воле рока он со своей личной командой был в эту ночь в усадьбе. Утром, не дождавшись обычной в таких случаях команды, позвонил сам в личные покои хозяина. Телефон к его удивлению, что признаться его сильно насторожило, молчал. Тогда он сам прошёл в комнату, расположенную напротив покоев банкира, в которой находился один из наиболее доверенных ему лиц, осуществлявший в эту ночь охрану хозяина в качестве последнего рубежа защиты. Тот недоуменно пожал плечами:
– Не вызывал, никаких указаний не давал, на завтрак не приходил. Сидит до сих пор у себя. Согласно Вашему приказу мне его беспокоить запрещено. Вот сижу и жду.
Шеф задал вопрос:
– Ночью чего-нибудь неожиданного не случалось? Ну там шум может кто-нибудь проходил или выходил из покоев хозяина мимо твоей комнаты?
– Нет, Илья Степанович, было как всегда, когда я дежурю здесь. Всё было тихо, никто не проходил.
– Ты уж извини, Гена, всякое бывает. Может ненадолго «прикорнул». Скажу тебе лично, тут больших претензий к тебе от меня не будет. Но может до этого чего-нибудь необычного заметил? Припомни-ка, подумай, не могли тебе кто-нибудь, к примеру, снотворного подсыпать в еду, питьё? Мы же это легко проверим анализом твоей крови, мочи. А сие мы обязательно сделаем. Учти.
– Нет, Илья Степанович, не подсыпали. У меня на это дело уже проверенная и не раз реакция. Утром точно определяю. Не было этого. И до ночи и во время её ничего необычного не случалось.
– Ладно, Гена, пойдём потревожим хозяина.
Они постучали в дверь один раз, другой, затем повернули ручку и вошли. Прошлись по всем комнатам «покоя». Хозяина нигде не было.
– Так, Гена, срочно ко мне Василия с его чемоданчиком, ни за что не хвататься и идти тем же путём, что шёл сюда.
Отправив его, Илья Степанович присел в кабинете, принялся внимательно его изучать. Вскоре увидел валяющийся магнитофончик и вырванную, в куски порванную ленту. Всё остальное стояло на своих прежних местах, так как и всегда. Вскоре раздался стук. Он прошёл к двери, посмотрел на вошедших.
– Василий, нужно срочно обследовать покои хозяина. Ищи следы, отпечатки обуви, рук, кровь, ну и так далее, не мне тебя учить. Гена, стой у двери и никого сюда без моего разрешения не пускать.
В течение полутора часов шла напряжённая работа классного профессионала Василия. По завершении он доложил:
