Он поднялся. Покачиваясь, пошёл к выходу из комнаты. Толкнув дверь, обнаружил, что она заперта.
– Не понял… – Мужик подёргал за ручку и обернулся к Наташе: – Эй, а как её тут?
– Никак. Нас закрыли.
– Как это закрыли, а?! – Он посмотрел в замочную скважину, а затем принялся в неё орать: – Алё! Есть там кто?! Открывайте!
– Не шуми, – посоветовала Наташа. – Они этого не любят.
– Кто это «они»? – Пьяница сдвинул брови, покачиваясь на ногах. И вдруг принялся бить по двери кулаком: – Эй! Не имеете права, вашу мать! Откройте!
За дверью скрипнули половицы, и, спустя секунду, в замке повернулся ключ.
Мужик не успел сказать и слова, как чья-то рука схватила его за воротник.
– Я тебе сейчас башку расшибу, пьяная морда! – прорычал толстяк, входя в комнату. – Ты что, мои нервы испытываешь?!
– А что случилось-то? – пролепетал мужик. Он повис, точно набитая опилками кукла, даже не пытаясь сопротивляться.
– В тишине сидеть, я сказал! Будешь шуметь – придушу. Ясно?!
– Д-да…
Оттолкнув мужика, толстяк хмуро глянул в сторону Наташи и снова вышел в коридор. Захлопнул дверь и запер её на замок.
Пьяница остался стоять с открытым ртом.
– Ну дела… – Он покачал головой. Опустился на диван и ногтем поскоблил на штанах пятно засохшей краски. Снова взглянул на дверь. – Это что же такое творится?
– Ты совсем ничего не помнишь? – спросила Наташа.
Мужик выпятил нижнюю губу. Видно, что после пьянки мозги у него ещё не прочистились.
Наташа скинула босоножки и присела на подоконник:
– Ну, а пил-то ты где, помнишь?
– Пил? – Мужик потупил взгляд. – Да. Сидели с ребятами в парке… Колька Марыкин и ещё какой-то хрен… Две поллитры было… Огурцы солёные… Ага… Потом водка кончилась, я пошёл за третьей бутылкой, и… – Мужик осёкся, приподнял брови и перевёл взгляд на Наташу: – А ты почему спрашиваешь? Ты, подруга, не из этих… которые в форме ходят?
– Нет. Меня тоже сюда привезли. И, извините, я никакая вам не подруга.
– Понятно. А как тебя звать-то?
Наташа представилась.
– Хорошее имя. А я – Мирон. Слесарь-водопроводчик третьего разряда, между прочим… Слушай, а кто этот, что за дверью? Наглый такой, прямо бандит… – Мужик задумался и вдруг хлопнул себя по колену: – Вспомнил! Они же запихнули меня в багажник!
Он схватился за бок и начал себя ощупывать. Задрав футболку, потрогал пальцем сливовый синяк на рёбрах.
– Ох, ё-моё… – проговорил он. – Ладно похитили, но бить-то зачем?
– Как ты думаешь, для чего мы им? – спросила Наташа.
– А то ты не знаешь! Слышала, что в мире творится? Похищают всех и вся.
– Так там из-за денег. Украли, а потом выкуп просят.
– Ну, не знаю… Бывает, что и не за выкуп. – Мирон потёр шею. – Меня, например, рабом сделают. Буду в каком-нибудь подвале наркоту фасовать… А ты красивая, тебя в бордель продадут.
– Что?!
– Да, жизнь она такая…
Наташа снова прикусила губу. Сердце застучало где-то снизу под рёбрами.
Она ещё сильнее прикусила губу. Больно-больно, наверное, до крови. И отвернулась к окну, чувствуя, как к горлу подступает комок.
Шмель достал из холодильника бутылку пива, вилкой сковырнул крышку и, прильнув губами к горлышку, сделал несколько глотков. Рыгнул.
– Слушай, я тут подумал… – Он повернул голову в сторону Боксёра. – Насчёт той девчонки.
– Ну? – Боксёр принялся разбирать пистолет, раскладывая части на куске ткани: магазин, затвор, возвратная пружина.
– Хороша, сучка, а? – сказал Шмель.
– Ну… ничё так.
– Знатная тёлочка. Как глазищи таращит!
– И чё?
– Как это чё? Я вот подумал… – Шмель отхлебнул из бутылки. – Что если пацаны и в самом деле не то насобирали?
– Так мы для того всё и затеяли, чтобы проверить.
– Ну да. Только мало ли что… Зачем нам сразу два трупа? Надо эти грибы сперва на ком-то одном испробовать. Вон, на алкаше хотя бы. Если он не траванётся и всё нормально пройдёт, можно будет их и девчонке дать. Контрольное испытание типа.
– Ну, в принципе, умно. – Боксёр отвлёкся от частей пистолета и внимательно посмотрел на Шмеля. – Только мне кажется, ты это с другой целью придумал.
Наташа посмотрела в окно: между листьями дикого винограда просматривается задняя часть двора – опутанная сорняками сетка забора, засохшее дерево и огромный куст шиповника с тёмно-красными (
Она слезла с подоконника и, ухватив руками за прутья решётки, попробовала их на прочность.
