Увидев, что Нельяна кивнула, Оррик окинул взглядом собравшихся:
– Мне нужно трое добровольцев. Ты, ты и ты.
Ответом стали картинные стоны указанных им людей, которым предстояло оставить позади тёплое жильё в такую погоду, когда хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит. И смешки большинства прочих. Но спорить никто не спорил.
– Выезжаем завтра чуть рассветёт, жду вас при конях и оружии.
*****
– Ты точно сторонишься меня, – пожаловалась Нельяна позже этим же вечером, в более интимной атмосфере их собственной спальни. – Еле оклемался с мороза, – и завтра уже снова в разъезд.
Нельяна похвально долго воздерживалась от подобных разговоров, особенно учитывая творящиеся вокруг ужасы и её молодость, так что Оррик ответил вполне спокойно:
– Я б, конечно, предпочёл всю зиму греться в постели с тобой. Если бы не армия курангов, с воеводой, который едва не оттяпал мне голову при прошлой встрече. Дай им только шанс, они нас подогреют совсем по-другому.
Нельяна вздохнула и прижалась к Оррику чуть плотнее:
– А когда зима кончится, и мы победим?
– А тогда я поеду дальше на восток.
Оррик был готов к повторению этого вопроса и заранее решил всегда отвечать прямо. Некоторые дваждырождённые женщины, которых Оррик знавал раньше, в ответ на такую прямоту попытались бы его убить. Нельяна лишь резко села на кровати. Распущенные рыжие волосы рассыпались по её плечам.
– У нас ты бы мог быть князем. Даже великим князем, если Восемь окажут милость. Если уж я так мало для тебя значу.
– Только ты для меня здесь вообще что-то и значишь, – Оррик решил не уточнять, что вся страна саклибов с его точки зрения – варварская дыра. Власть над таким местом не обещала много радостей, зато обещала много трудов, вплоть до гроба. Не сказал и того, что уж если класть остаток жизни на стремление к величию и славе – вернее будет добиваться их через развитие искусств Второго Дыхания, чем через власть над простыми смертными и коллекционирование символизирующих эту власть титулов.
– Вот из-за твоей любви, я и не могу остаться.
– Ты что, белены объелся? А ну изволь-ка объяснить, как же это оно выходит!
– А вот так, – Оррик был по-прежнему спокоен. – Женщина вроде тебя, настоящая княгиня, любить может только человека достойного. Но что же достойного в том, чтобы отказаться от долга, обетов и цели, пусть даже ради тебя? Стоит мне остаться, не пройдёт много времени, прежде чем ты сама об этом задумаешься. Задумаешься раз, задумаешься два, а потом ты задумаешься вот ещё о чём: насколько хватит верности тебе у такого непостоянного человека?
Тут Нельяна разозлилась по-настоящему, аж кулаком по кровати стукнула, да так, что едва не пробила доску:
– Не слишком-то высоко ты меня ставишь!
Оррик, однако, с виду был само спокойствие:
– Высоко. Как я не могу отказаться от чести и гордости, так и ты не сможешь любить человека у которого их нет. Что же в этом низкого?
– Мягко стелешь, да жёстко спать, – глухо ответила Нельяна. Похоже, теперь она была на грани слёз.
Оррик сел и обнял её. Она на миг дёрнулась, но не стала отстраняться.
– Уж как есть. Чем желать невозможного, не лучше ли с толком воспользоваться тем временем, которое Небеса нам отвели?
*****
На следующее утро Оррик выехал из Семикамня в смешанных чувствах. С одной стороны, немалая удача – отболтаться от влюблённой женщины без бурного и некрасивого скандала, а то и телесного вреда. Даже врать не пришлось. Только умалчивать, как обычно. С другой стороны, совесть подкалывала, а часть разума ехидно спрашивала, где он ещё найдёт другую женщину, от которой можно отболтаться даже без бурного и некрасивого скандала.
Холод, снег, в котором вязли лошадиные ноги, полумрак, потом ветер, и снова снег, летящий в лицо, быстро выбили у него из головы посторонние мысли. Ну, разве кроме мысли, что зря он поминал Небеса и их провидение всуе, тем более ради оправдания блуда.
Но уже ночью погода поменялась. С утра Оррик и его спутники диву давались, глядя на сверкающее великолепие заснеженной земли и чистое лазурное небо без единого облачка. Как Оррик не раз успел убедиться за четыре с лишним года, если у его путешествия по далёким землям и была какая-то светлая сторона, так это возможность любоваться прекрасными видами, которые домосед и представить себе не смог бы.
Вот только не время сейчас было любоваться видами. А время пользоваться случаем. Творившийся вчера мрак и кошмар были, в своём роде, предпочтительнее – в такую погоду действительно лишь безумец погнал бы войско на перевалы.
Застава ночевала в крохотной курангской деревушке на три двора –естественно, поставленной на высоком месте и обнесённой частоколом. К облегчению Оррика, следов боя не было, а над одним из домов вился дымок от очага. К ещё большему его облегчению, из десятка, высланного в заставу, внутри обнаружилась лишь пара юнцов, топивших этот очаг. Прочие, как и полагалось, разъехались в дозоры.
