Сколько так плавали они рядом, касаясь друг друга время от времени. Звезды были над ними — звезды небесного купола, звезды, отраженные в зеркале озера, плыли вокруг них, а глядя вниз, в глубину, они тоже видели звезды: и синие и холодные подводные огни, и павшие некогда с неба и уснувшие в озере светила, и просто донные отражения звезд, высоко стоящих в небе. Звездная вода омывала и очищала людей, и сами они чувствовали себя не менее чем потомками звезд. Да так, по сути, оно и было, ведь приходит душа человека с высот звездой и уходит Млечным Путем туда же.
Вышли они на берег, то есть Мирко вынес девушку на руках там, где и входили, — у ивы. Риита безошибочно выплыла туда вопреки мраку ночи.
— А теперь сорви вон той травы, — указала она, — да разотри меня ею. А я тебя, и холодно не будет.
Мирко сделал, как она велела, хотя опять удивился, как это она может различить в темноте нужные травы? Или так хорошо помнит, что и где растет по берегу озера? Но трава и вправду разогрела — распалила тело пуще натопленной печи. Мирко сжал девушку в объятиях, но она мягко отстранилась.
— Погоди, подивись еще! — И не успел Мирко глазом моргнуть, как Риита вынула из игольника костяной резной гребень, устроилась на наклоненном стволе ивы и принялась расчесывать свои долгие влажные волосы. И тут-то Мирко понял, что давеча у костра не обманулся: волосы у Рииты были черные, но с явственным зеленым отливом, и вода не то что капала с них, как бывает после купания, а прямо ручьем бежала на землю.
— Что, Мирко? — Она запрокинула голову, и волосы шелковой волной закрыли одно ее плечо, заманчиво обнажив другое. — Полюбилась тебе девушка земная, говорил, что и русалку полюбишь. А полюбишь ли?
Парень глазам не верил. Пред ним действительно была русалка, самая настоящая, такая, как в сказках, — вот почему и в темноте Риита видела, как днем, потому и ночью ходила одна, чего никогда деревенская девушка не сделает. Да и краше была Риита любой красавицы.
Только сейчас Мирко не боялся ни чар колдовских, ни воды, ни страшных сказок. А нитка бус — единственная одежда Рииты, если не считать бисерного обруча, — делала ее еще более манящей.
— Ужели думала, что откажусь? — молвил он нежно. — Полюблю и русалку. Уже полюбил.
Он шагнул к дереву, она скользнула ему на руки, и он понес ее туда, где трава казалась гуще и шелковистее. Уста их слились, и губы русалочьи были сладки, как прозрачный желтый мед, и горьковаты, как трава-полынь…
На всю жизнь запомнил Мирко эту ночь, и как ни была она длинна, всегда казалась короткой, слишком короткой и невозвратимой.
Они лежали, обнявшись, на пахнущей свежестью и печалью траве, когда восточный край неба стал верескового цвета, и звезды стали тускнеть. Из сумрака, ступая почти неслышно, вышел высокий белый конь, потянулся мордой к Мирко, и в лицо пахнуло добрым, понимающим теплом.
— Как же нам дальше? — спросила Риита. — Нельзя ведь земному человеку с мавкой быть.
— Верно, нельзя, — откликнулся Мирко. — Человек без других людей не может, а они русалку к себе не примут.
— Да кабы и приняли, а не житье мавке у людей. Они помолчали.
— Скажи, а правду сказывают про того колдуна и русалку? — спросил отчего-то Мирко.
— Правду, — отвечала Риита. — Только и то правда, что грех на нем был — за то и наказан оказался. Да еще русалки ведь и не было никакой — то марево было, видение, на него насланное.
— Сколько ж лет тебе, Риита? — обняв ее крепче, чтобы чувствовать, как бьется ее сердце, то ли спросил, то ли просто так сказал Мирко.
— Не знаю. Ни как родилась, не помню, ни как русалкой оказалась, не знаю и как в девушку назад превратиться. Говорят, что если мавку расколдовать, тотчас вся красота ее пропадет, и обернется она старухой древней, а то и вовсе мертвой. Только вряд ли это правда — ни с кем еще такого не бывало.
— Не надо такого, ты мне так любезней, с волосами зелеными.
— Знаю, — вздохнула Риита. — Только ведь зимой мы, что щуки, спим под водой в тростниках да водорослях. А как тебе тогда?
Мирко помедлил с ответом.
— Тяжело такое сказать, — начал он, — но придется. Здесь остаться я не могу, и без тебя мне худо будет. Земля, я думаю, не только хлебом да железом жива, волшебства всякие тоже иногда встречаются. А раз так, то где-то и для нас с тобой разгадка отыщется.
Риита положила голову ему на плечо, коснувшись губами его щеки.
— Сколько ж времени минет, а?
— Кто ж знает? Может, месяц, а может, и годы. Тебе ведь время нипочем.
— А ты?
— Что я, — задумчиво проговорил Мирко. — Молодой к тебе вернусь — все ладно будет. А коли старый — сама выберешь: примешь — хорошо, прогонишь — и то не страшно. Человек все одно умирает, а секрет, мною добытый, глядишь, еще кому сгодится.
— Не говори так, — с мукой в голосе промолвила Риита. — Никто боле мне не нужен. А если не найдется разгадки на этот секрет?
— Найдется. Не секрет, так место такое откроется, где можно человеку и мавке без зазрения быть. Вот и дядя Неупокой мне наказывал, что прежде должен человек место себе найти, а там и другое все прибудет.
