– Проследишь за огнем, Джейми?
Дженни, выгнувшись, потянулась, и изгиб ее позвоночника оказался срифмован с плавной дугой живота. Айен с силой провел костяшками пальцев по ее хребту, сверху донизу, отчего она застонала. И они ушли.
Я тоже потянулась, подняв руки над головой, и почувствовала сладкое расслабление в усталых мышцах. Джейми скользнул руками по моим бокам и задержал их на бедрах. Я прижалась к нему спиной, сцепила его руки на своем животе и представила себе, что так повторяются нежные очертания нерожденного ребенка.
Я оглянулась на Джейми, чтобы поцеловать, и увидела, что в углу скамьи калачиком свернулась маленькая фигурка.
– Гляди-ка, они забыли маленького Джейми.
Как правило, мальчик спал в детской кроватке на колесиках, стоявшей в родительской спальне. В тот день он заснул у камина под наши беседы под стакан, и никто не вспомнил, что его следует отнести в постель. Старший Джейми повернул меня лицом к себе и сдул мои волосы со своего носа.
– Дженни никогда ни о чем не забывает, – успокоил он. – Я думаю, что прямо теперь им с Айеном не нужно общество. И малышу лучше побыть здесь.
И он дотронулся до завязки на моей юбке.
– А если он проснется?
Сунув руки в мой корсаж сверху, Джейми вздернул одну бровь и глянул на лежащего маленького племянника.
– Ну что же, рано или поздно ему придется научиться этому делу. Ты же не желаешь, чтобы он был таким же невеждой, что и его дядя.
Он бросил на пол перед камином несколько подушек и упал на них сам, увлекая меня следом.
В пламени камина шрамы на его спине светились серебристым, будто он и вправду был железным человеком, как я его как-то назвала. Через разрывы нежной кожи виднелся металлический стержень. Я проводила пальцем по всем рубцам от ударов плети, и Джейми вздрагивал от каждого моего прикосновения.
– Думаешь, Дженни говорит правду? – спросила я чуть позже. – Неужели мужчины и правда хотят вернуться в утробу и поэтому занимаются с нами любовью?
Волосы возле моего уха взлетели от его смеха.
– Ну, когда ложусь с тобой в постель, англичаночка, как правило, я об этом не думаю. Вообще. Однако… – Он ласково положил ладони на мою грудь и сжал губами сосок. – Однако нельзя сказать, что она полностью не права. Бывает… да, бывает, очень хочется опять оказаться там, внутри, в безопасности и… одному. Полагаю, знание, что мы на это не способны, и вынуждает нас производить на свет детей. Если сами мы не можем вернуться, то лучшее, что в наших силах, – сделать нашим сыновьям такой дорогой подарок, хоть и ненадолго…
Неожиданно он вдруг встряхнулся, как мокрая собака.
– Не бери в голову, англичаночка, – пробормотал Джейми. – Что-то я расчувствовался, видимо, выпил лишнего.
Раздался негромкий стук в дверь, и вошла Дженни, державшая в одной руке какой-то широкий наряд голубого цвета, а в другой – шляпу. Критически осмотрев брата, она утвердительно кивнула:
– Рубашка вполне подходящая. Я распустила швы твоего парадного камзола, с последнего раза, как ты его надевал, плечи очень раздались.
Дженни склонила голову к плечу и задумчиво помолчала.
– Сегодня у тебя очень много дел. Присядь, уберу как положено твои волосы.
И указала на стул возле окна.
– Мои волосы? Что с ними такое?
Джейми ощупал руками свою голову. Его волосы стали уже по плечи, и, чтобы не лезли в глаза, он, как правило, собирал их на затылке и связывал кожаным шнурком.
Времени на пересуды не оставалось, и сестра толкнула его стул, сорвала шнурок с волос и стала бодро расчесывать его шевелюру черепаховым гребнем.
– Что с твоими волосами? – переспросила она. – Вот что. Прежде всего, в них много сена…
Сказав так, она вытащила из волос что-то сухое и коричневое и положила на туалетный стол.
– …и немного дубовых листьев. Где ты вчера ошивался? Копался под дубом, словно поросенок? А колтунов сколько! Больше, чем в клубке пряжи, спутавшейся после стирки!
– Ой!
– Сиди тихо, Рой!
Сосредоточенно сведя брови, она водила гребнем по спутанной гриве, и вскоре волосы стали выглядеть как сияющая в утреннем солнце масса, которая отливала каштановым, медным, золотым и светло-коричневым.
– Не понимаю, с чего это Господу вздумалось наделить такими волосами мужчину, – проговорила Дженни. – Блестят, словно оленья шкура.
– Великолепно, правда? – подхватила я. – Взгляни, какие красивые светлые прядки на его макушке…
Объект нашего восхищения бросил на нас гневный взгляд.
– Если вы не прекратите, я обрею голову!
Джейми угрожающе потянулся рукой к туалетному столу, где лежала опасная бритва, но сестра, несмотря на живот, сумела дотянуться и треснула его по кисти гребнем. Он издал вопль, повторившийся, когда Дженни схватила его волосы своим крепким кулачком.
– Сиди тихо, – приказала она и стала разделять волосы на три пряди. – Я заплету тебе настоящую косу.
В ее словах слышалось настоящее удовлетворение.
– Невозможно допустить, чтобы ты предстал перед арендаторами дикарем.
