Фляги с водой лежали в седельных сумках. И я сомневалась, что Дугал поднялся сюда, чтобы просить святого о благополучном возвращении в деревню. Мне казалось, что его намерение носит более прагматичный характер.
– Вы хорошо знаете капитана? – неожиданно спросил он.
– Хуже, чем вы, – ответила я. – Я видела его до этого всего один раз, да и то случайно. Мы друг другу не очень понравились.
К моему удивлению, лицо Дугала смягчилось.
– Не могу сказать, что и мне он по душе, – сказал он.
Задумчиво побарабанив пальцами по каменному краю водоема, он повернулся ко мне.
– А иные о нем весьма высокого мнения. Дескать, храбрый солдат и умелый воин.
Я подняла брови.
– Поскольку я не генерал английской армии, на меня эти качества не производят впечатления.
Дугал рассмеялся моей шутке, показав ослепительно-белые зубы; смех спугнул грачей, сидевших в ветках над нами, и они улетели, хриплыми криками выражая свое неудовольствие.
– На кого вы работаете – на англичан или на французов? – спросил Дугал, неожиданно меняя тему. – Или вы не шпионка?
– Конечно же, нет! – резко ответила я. – Я Клэр Бошан и более ничего.
Я обмакнула в воду свой носовой платок и обтерла им шею. Прохладные струйки побежали по спине под серой саржей моего дорожного платья. Я прижала посильнее мокрый платок к груди, и получилось то же самое.
Дугал молча наблюдал за тем, как я совершаю это омовение.
– Вы видели спину Джейми, – вдруг сказал он.
– Да, хотя это случилось по воле обстоятельств, – сухо ответила я. Мне по-прежнему было непонятно, чего он добивается своими бессвязными расспросами. Вероятно, сам объяснит, когда сочтет нужным. – Вы хотите узнать, известно ли мне, что это дело рук Рэндолла? Вы знали об этом сами?
– Я-то знал, – ответил он, глядя на меня оценивающе, – но не знал, в курсе ли вы.
Я пожала плечами, давая понять, что моя осведомленность его не касается.
– Я, видите ли, был там, – тяжело произнес Дугал.
– Где?
– В Форт-Уильяме. Я вел кое-какие дела с гарнизоном. Тамошний клерк знал, что Джейми мой родственник, и сообщил мне, когда они его арестовали. Ну я и отправился туда, чтобы попробовать помочь Джейми.
– Но, кажется, не преуспели, – ядовито заметила я.
– К сожалению, не преуспел. – Дугал пожал плечами. – Если там за старшего оставался прежний офицер, я мог бы по крайней мере избавить Джейми от второй порки, но Рэндолл только принял командование. Меня он не знал и не был расположен прислушиваться к моим просьбам. Мне тогда пришло в голову, что он решил на Джейми продемонстрировать свой нрав и несгибаемость. Чтобы людям не пришло в голову, что он может дать слабину. Ежели ты командуешь мужчинами, будь тверд. Либо завоюй их уважение, либо запугай их.
Я вспомнила выражение лица молодого капрала и подумала, что способ, выбранный Рэндоллом, очевиден.
Глубоко посаженные глаза Дугала уставились на меня с нескрываемым любопытством.
– Вы знали, что это сделал Рэндолл. Джейми вам об этом рассказывал?
– Немного.
– Значит, он хорошо к вам относится, – проговорил Дугал. – Обычно он не рассказывает никому.
– Даже представить себе не могу почему, – съязвила я.
До сих пор, когда мы прибывали в очередную таверну, я прислушивалась, задерживая дыхание, к тому, о чем говорят мужчины, и успокаивалась, лишь убедившись, что они просто устроились поболтать и выпить у камина. Дугал понял, о чем я думаю, и насмешливо улыбнулся.
– Ну, мне об этом незачем было рассказывать, поскольку я и без того знал.
Он опустил руку в странную темную воду и потревожил ее, поднялось облачко сернистых испарений.
– Не знаю, как заведено в Оксфордшире, – продолжил он все с той же насмешливой улыбкой, от которой я почему-то почувствовала себя неуютно, – но здесь у нас леди обычно не бывают на таких зрелищах, как наказание плетьми. Вы когда-нибудь видели подобное?
– Нет и не хотела бы, – ответила я. – Но могу представить, что происходило, если остались такие рубцы, как на спине у Джейми.
Дугал покачал головой и брызнул водой в любопытную сойку, подобравшуюся слишком близко.
– Нет, барышня, извините, конечно, но вы ошибаетесь. Воображение – штука полезная, но видеть своими глазами, как раздирают голую спину, дело иное. Скверное зрелище, рассчитанное на то, чтобы сломить человека, – и часто люди не выдерживают.
– Но не Джейми.
Ответ мой прозвучал поспешнее, чем мне хотелось, но Джейми был моим пациентом, а потом мало-помалу стал другом. Я не имела ни малейшего желания обсуждать его тайны с Дугалом, но невольно уступала некоему болезненному любопытству. Я никогда не встречала человека более откровенного и вместе с тем более загадочного, нежели молодой Мактавиш.
Дугал коротко рассмеялся и провел мокрой рукой по волосам, приглаживая пряди, выбившиеся за время бегства – я считала это именно бегством – из гостиницы.
– Ну, надо сказать, что Джейми достойный отпрыск своего семейства, – не люди, а камни, а он самый твердый из всех.
В словах Дугала, произнесенных брюзгливым тоном, звучало уважение.
– Джейми сказал вам, что его наказали плетьми за побег? – спросил он.
– Да.
