Я решила, что речь идет о покрове с алтаря в часовне, на котором были изображены исключительно непривлекательные демоны, пытающие грешников.
— Эллен Макензи, похоже, была очень вольной в своих суждениях, — заметила я. Меня глодало любопытство в отношении матери Джейми. Из того немногого, что он время от времени говорил, я составила некоторое представление об его отце, Брайане, но о матери не знала совершенно ничего, кроме того, что она умерла молодой, родами.
— О, у нее был острый язычок, у Эллен, и она умела им пользоваться. — Я развязала завязки на его штанах, подвернула их и стала массировать икры. — Но делала это так мило, что на нее не особо обижались, разве что ее братья. А она не сильно-то считалась с Каллумом или Дугалом.
— Ммм. Я тоже об этом слышала. Сбежала с любимым, да? — Я нажала большими пальцами на сухожилия под коленями, и Элик издал звук, который у менее достойного человека можно было бы счесть за визг.
— Ага. Эллен была старшенькой из пяти детишек Маккензи — на год или два старше Каллума, и старик Джейкоб берег ее, как зеницу ока. Поэтому она так долго и не выходила замуж: не хотела никаких дел иметь ни с Джоном Мунро, ни с Малькольмом Грантом, ни с другими, а папаша ее не принуждал.
Когда старый Джейкоб умер, рассказал мне Элик, Каллум не пожелал быть таким же снисходительным к капризам сестры. Он отчаянно боролся за укрепление своей шаткой власти в клане, почему и захотел союза с Мунро на севере и с Грантом на юге. В обоих кланах имелись молодые вожди, которые могли стать очень полезными зятьями. Юная пятнадцатилетняя Йокаста безропотно согласилась выйти за Джона Мунро и отправилась на север. Эллен, считавшаяся в свои двадцать два едва ли не старой девой, была совсем не склонна к согласию.
— Надо полагать, она решительно отказалась от брака с Малькольмом Грантом, если судить по его июньскому нападению на наш лагерь, — предположила я.
Аулд Элик засмеялся.
Смех перешел в довольное постанывание, когда я надавила сильнее.
— Ага. Я, конечно, не знаю точно, что она ему сказала, но думаю, чего-нибудь ядовитое. Они, знаешь, встретились во время Большого Сбора и пошли в розовый сад, вечером, а все остальные ждали, примет она его предложение или нет. И вот уж темнеть стало, а они все ждут. И уж совсем темно, и фонари все позажигали, и петь начали, а ни Эллен, ни Малькольма Гранта все нет как нет.
— Господи. Ничего себе разговорчик! — Я добавила еще немного мази между лопатками, и он закряхтел, ощутив приятное тепло.
— Так всем и показалось. Но время все шло, а они не возвращались, и Каллум испугался, не сбежал ли Грант с Эллен; понимаешь, не увез ли он ее силой. И казалось, что так оно и есть, потому что в розовом саду никого не было. А когда он примчался ко мне в конюшни, я, понятное дело, сказал, что люди Гранта забрали своих коней, и вся их банда уехала, даже не попрощавшись!
Разъяренный восемнадцатилетний Дугал тут же вскочил в седло и помчался за Малькольмом Грантом, не дожидаясь остальных и не посоветовавшись с Каллумом.
— Когда Каллум услыхал, что Дугал погнался за Грантом, он послал меня и еще кой-кого за ними следом. Каллум-то хорошо знал, какой у Дугала характер, и не хотел, чтоб его новоиспеченного зятя убили на дороге до оглашения в церкви. Он решил, что Малькольм Грант не сумел уговорить Эллен выйти за него и увез ее, чтобы заставить таким способом.
Элик задумчиво помолчал.
— Дугал-то, понятное дело, разглядел только оскорбление. А вот я, по правде сказать, не думаю, что Каллум сильно расстроился, хоть бы и оскорбление. Это бы решило все вопросы, а Гранту пришлось бы брать Эллен без приданого, да еще и заплатить Каллуму возмещение. — Он цинично фыркнул. — Каллум не тот человек, что упустит такую возможность. — Единственный синий глаз закатился вверх, чтобы посмотреть на меня через сутулое плечо. — Будет умно, если ты запомнишь это, девочка.
— Вряд ли я это забуду, — мрачно заверила я, вспомнив рассказ Джейми о том, как его наказали по распоряжению Каллума, и подумала, не было ли это отчасти местью за бунт Эллен.
Однако Каллуму не удалось воспользоваться своим шансом и выдать сестру за вождя клана Гранта. На рассвете Дугал нагнал Малькольма — те расположились лагерем рядом с дорогой, и сам Малькольм спал под кустом утесника, завернувшись в плед.
И когда Элик и остальные немного позднее в бешенстве скакали по дороге, они остановились при виде Дугала Маккензи и Малькольма Гранта, обнаженных по пояс, покрытых ранами от сражения. Оба шатались и спотыкались, но продолжали обмениваться редкими ударами, когда могли дотянуться один до другого. На обочине, подобно совам, расположились слуги Гранта. Они поворачивали головы то в одну, то в другую сторону, а жалкая битва все тянулась в разгорающемся свете зари.
Оба дышали, как загнанные лошади, и от обоих тел шел пар. Нос Гранта распух раза в два, а Дугал одним глазом едва видел. Оба были покрыты кровью, которая уже подсыхала на груди.
