— Я так психанул, что выпрямился, повернулся к нему и заорал: «Ну, так почему же ты сразу об этом не сказал, ты, старый дурак! Ай!» Следующее, что я помню — лежу на земле, уши горят, а челюсть в том месте, где он меня ударил, болит. Отец, задыхаясь, стоял надо мной, волосы и борода дыбом… Он протянул мне руку и помог подняться. Потом потрепал меня по челюсти и сказал, все еще тяжело дыша: «Это за то, что назвал отца дураком Может, это и правда, но очень неуважительно. Пошли, умоемся перед ужином». И больше он меня ни разу не ударил. Кричал на меня — это да, но и я кричал в ответ, и это было по-мужски.
Джейми довольно рассмеялся, и я улыбнулась в тепло его плеча.
— Жаль, что я не знала твоего отца, — произнесла я. — А может, так лучше, — осенило вдруг меня. — Вряд ли ему бы понравилось, что ты женился на англичанке.
Джейми обнял меня еще крепче и натянул одеяло на мои голые плечи.
— Он бы решил, что я, наконец, проявил здравый смысл. — Он погладил меня по голове. — Он бы уважал мой выбор, кто бы это ни был, но ты… — он повернул голову и нежно поцеловал меня в лоб. — Ты бы ему очень понравилась, Сасснек.
И я поняла, что это наивысшая похвала.
Если откровения Дженни и вызвали разлад в ее отношениях с Иэном, все, похоже, наладилось. На следующий вечер вскоре после ужина мы сидели в гостиной. Иэн и Джейми в компании графинчика бузинного вина разговаривали в углу о делах фермы, а Дженни, наконец, села и расслабилась, положив отекшие ноги на пуфик. Я пыталась записать некоторые из ее советов, которые она бросала мне через плечо в водовороте домашних дел, и переспрашивала ее о подробностях. Один лист я озаглавила — «Как вывести бородавки». Три железных иголки вымачивайте неделю в кислом эле. убавьте пригоршню кедровой стружки, дайте размокнуть. Когда стружка осядет на дно, смесь готова. Прикладывайте трижды в день, начиная с первого дня первой четверти луны.
«Свечи из пчелиного воска» — назывался следующий. Откачайте мед из пчелиных сот. Уберите мертвых пчел, сколько возможно. Растопите соты с небольшим количеством воды в большом котле. Снимите с поверхности воды пчел, крылья и прочую грязь. Слейте воду, налейте чистую. Помешивайте полчаса, потом дайте устояться. Слейте воду, используйте ее для смазывания. Очищайте водой еще дважды.
Рука начала уставать, а я еще даже не дошла до скручивания фитилей и подвешивания свечей на просушку.
— Дженни, — позвала я, — сколько времени уходит на изготовление свечей, если считать все?
Она положила шитье на колени и задумалась.
— Полдня, чтобы собрать соты; два, чтобы выкачать мед — один, если погода жаркая; день, чтобы очистить воск, если, конечно, он не очень грязный — тогда уходит два дня. Полдня, чтобы накрутить фитилей, полдня, чтобы растопить воск, залить в формы и подвесить сушиться. Считай, на все про все — неделя.
Свет был тусклый, перо брызгало — слишком много для меня после трудного дня. Я подсела к Дженни, восхищаясь крохотной одежкой, которую она вышивала почти невидимыми стежками.
Ее округлившийся живот неожиданно зашевелился — его маленький обитатель переменил положение. Я зачарованно смотрела на это. Мне еще никогда не доводилось находиться так близко к женщине с большим сроком беременности, и я даже не представляла себе, какая бурная деятельность происходит внутри.
— Хочешь потрогать? — предложила Дженни, увидев, как я уставилась на живот.
— Ну…
Она взяла мою руку и решительно положила себе на живот.
— Вот здесь. Подожди немного, он скоро снова будет пинаться. Они не любят, когда лежишь на спине. Начинают беспокоиться и крутиться.
И в самом деле — на удивление сильный толчок подкинул мою руку на несколько дюймов.
— Боже, какой он сильный! — воскликнула я.
— Ага. — Дженни горделиво погладила живот. — Он будет красавчиком, как его братец и папа. — Она улыбнулась Иэну, чье внимание моментально переключилось с достижений у пони на жену и будущего младенца.
— Или даже, как его никчемушный рыжеволосый дядя, — добавила Дженни, повысив голос и слегка подтолкнув меня локтем.
— Эй! — Джейми оторвался от подсчетов и посмотрел вверх. — Вы говорите обо мне?
— Интересно, что его привлекло — «рыжеволосый» или «никчемушный»? — шепнула мне Дженни, еще раз подтолкнув меня локтем. А для Джейми добавила сладким голоском: — Ничего особенного, то cridh. Мы просто размышляли — вдруг новорожденному не повезет, и он будет похож на дядюшку.
Дядюшка ухмыльнулся, пересек комнату и сел на пуфик. Дженни любезно сдвинула ноги в сторону, а потом положила их ему на колени.
— Разотри, пожалуйста, Джейми, — попросила она. — Ты делаешь это лучше, чем Иэн.
Он повиновался, и Дженни откинулась назад, блаженно прикрыв глаза. Крохотная рубашонка упала на живот, который по-прежнему шевелился, словно протестуя. Джейми зачарованно уставился на это, в точности, как я.
— Неприятно, наверное? — спросил он. — Когда кто-то кувыркается у тебя в животе?
Дженни открыла глаза и поморщилась — поперек живота вздулась дуга.
