Безусловно, к некоторой жестокости среди офицеров и джентльменов относились терпимо, и я была уверена, что сюда входят и сломанная рука Джейми, и спина, исхлестанная бичом. Но к остальным склонностям Рэндалла вряд ли отнесутся так легко. Не имеет значения, что Джейми приговорен к смертной казни — если завтра у виселицы он обвинит Рэндалла в насилии, это будут расследовать. И если все подтвердится, карьера Рэндалла завершится, а, возможно, и жизнь. Но если Джейми поклянется молчать…
— Ты даешь слово?
Глаза Джейми показались мне синими огоньками пламени на белом пергаменте его лица. Он помолчал и медленно кивнул.
— В обмен на твое.
Невозможно было устоять перед жертвой, ставшей абсолютно покладистой.
— Решено.
Нож покинул мое плечо, и я услышала свист металла о ножны. Рэндалл медленно прошел мимо меня, обошел стол и взял в руки молоток. Он подержал его и язвительно спросил:
— Ты позволишь мне небольшую проверку твоей искренности?
— Ага. — Голос Джейми звучал уверенно, руки неподвижно лежали на столе. Я хотела что-то сказать, выкрикнуть, но горло перехватило, и я не смогла произнести ни слова.
Неторопливо двигаясь, Рэндалл наклонился и вытащил большой гвоздь из плетеной корзинки. Тщательно приладил острие и опустил молоток, вогнав гвоздь в правую руку Джейми и в стол четырьмя сильными ударами. Сломанные пальцы дернулись и растопырились, как лапки паука, пришпиленного к доске в коллекции насекомых.
Джейми застонал, глаза его расширились и побелели от шока. Рэндалл осторожно положил на место молоток, взял Джейми за подбородок и поднял вверх его лицо.
— А теперь поцелуй меня, — тихо сказал он и прижался губами к сопротивляющемуся рту Джейми.
Когда он поднял лицо, взгляд его был мечтательным, нежным и далеким, длинные губы изогнулись в улыбке. Когда-то очень давно я любила такую улыбку, а мечтательный взгляд будил во мне предвкушение чего-то хорошего. Теперь меня затошнило. Слезы текли по лицу и попадали мне в рот, хотя я не помнила, когда начала плакать. Рэндалл немного постоял, как в трансе, глядя вниз, на Джейми. Потом вспомнил, шевельнулся и снова вытащил кинжал из ножен.
Лезвие рассекло путы на моих запястьях, оцарапав кожу. Я едва успела потереть руки, чтобы восстановить циркуляцию крови, как Рэндалл подхватил меня под локоть и поволок к двери.
— Подожди! — раздался сзади голос Джейми, и Рэндалл нетерпеливо повернулся к нему.
— Ты позволишь мне попрощаться. — Это было утверждение, а не вопрос, и Рэндалл лишь на миг замялся, кивнул и подтолкнул меня в спину к неподвижной фигуре за столом.
Здоровая рука Джейми крепко обняла меня за плечи, и я зарылась мокрым лицом в его шею.
— Ты не можешь, — шептала я. — Ты не можешь. Я не позволю тебе.
Теплые губы прижались к моему уху.
— Клэр, меня повесят утром. Ни для кого не имеет никакого значения, что случится в этом промежутке.
Я отпрянула и уставилась на него.
— Для меня имеет!
Напряженные губы искривились в какое-то подобие усмешки, он поднял здоровую руку и прикоснулся к моей мокрой щеке.
— Я знаю, то duinne. Поэтому ты сейчас и уйдешь. И я буду знать, что есть кто-то, кто думает обо мне.
Он снова притянул меня к себе, нежно поцеловал и прошептал по-гаэльски:
— Он позволяет тебе уйти, потому что считает тебя беспомощной. А я знаю, что это не так. — Он отпустил меня, добавил по-английски: — Я люблю тебя. Уходи.
Рэндалл вытолкнул меня за дверь и остановился.
— Я скоро вернусь. — Он сказал это голосом мужчины, который вынужден ненадолго покинуть свою возлюбленную, и мой желудок снова потяжелел.
Красный силуэт на фоне пылающего за спиной факела — Джейми опустил голову на прибитую к столу руку.
— Думаю, ты найдешь меня здесь.
Черный Джек. Общее имя для всех мерзавцев и негодяев восемнадцатого столетия. Основа романтических романов, имя, вызывающее в воображении очаровательных разбойников с большой дороги с лихими кинжалами и в шляпах с плюмажем. Рядом со мной шла действительность.
Никогда не перестаешь думать, что же лежит в основе любых романов. Трагедия и ужас, сглаженные временем…
Добавьте в повествование немного мастерства — и voila! Волнующий роман, от которого кровь по жилам бежит быстрее, а девушки вздыхают.
Моя кровь бежала быстро, и ни одна девушка не вздохнет так, как Джейми, баюкающий изувеченную руку.
— Сюда. — Рэндалл открыл рот в первый раз после того, как мы вышли из камеры, и показал на узкую нишу в стене, не освещенную факелами. Выход, о котором он говорил Джейми.
К этому времени я достаточно взяла себя в руки, чтобы заговорить, и так я и сделала. Я шагнула назад, чтобы факел полностью осветил меня, потому что мне хотелось, чтобы он запомнил мое лицо.
— Ты спросил меня, капитан, не ведьма ли я, — произнесла я низким, уверенным голосом. — Теперь я тебе отвечу. Да, я ведьма. Ведьма, и я проклинаю тебя. Ты женишься, капитан, и твоя жена будет носить ребенка, но ты не доживешь до родов и не увидишь своего первенца. Я проклинаю тебя этим знанием, Джонатан Рэндалл. Я назову тебе час твоей смерти.
