И тут у меня, похоже, закончились поводы для тревоги. А как насчет морской болезни Джейми? Или любой другой случайности, требующей медицинского вмешательства, которая может приключиться на борту? Да, это подойдет. Трав у меня не было, как и игл, и шовного материала, а также бинтов и инструментов… В данный момент у меня не было абсолютно ничего, чем я реально могла лечить, кроме кипяченой воды и тех навыков, которым обладали мои руки.
– Полагаю, я смогу вправить вывих или прижать большим пальцем разорванную артерию, – сказала я вслух, – но только и всего.
– Э-э… – произнес позади меня весьма неуверенный голос, и я повернулась, нечаянно выплеснув варево из поварешки.
– О! Мистер Смит.
– Не хотел напугать вас, мэм. – Бочком, словно настороженный паук, он вышел на свет, осмотрительно держась от меня подальше. – Особенно после того, как увидел, что племянник вернул вам тот ваш ножик. – Он слегка улыбнулся, показывая, что пошутил, но ему определенно было не по себе. – Вы… э-э… неплохо с ним управляетесь, должен сказать.
– Да, – подтвердила я, беря тряпку, чтобы вытереть лужицу. – У меня была хорошая практика.
Многозначительная тишина. Через пару секунд он кашлянул.
– Мистер Фрэзер послал меня очень осторожненько спросить, скоро ли будет готово что-нибудь поесть?
Фыркнув, я неохотно рассмеялась.
– «Осторожненько» – это он так сказал или вы сами придумали?
– Он, – тотчас ответил моряк.
– Можете передать ему, что еда готова и можно приходить есть когда угодно. О… Мистер Смит?
Он тут же повернулся, и его серьги качнулись.
– Я всего лишь хотела поинтересоваться, что матросы… Полагаю, они сильно расстроены, это понятно… но что матросы с «Чирка» думают по поводу… э-э… последних событий? Если вам, конечно, что-то известно, – добавила я.
– Знаю. Мистер Фрэзер задал мне тот же вопрос буквально десять минут назад, – слегка удивленно произнес мистер Смит. – Мы как раз разговаривали там, наверху, как вы могли догадаться, мэм.
– О, понимаю.
– Ну, мы весьма рады, конечно, что нас не загребли. Если бы это случилось, то, скорее всего, никто из нас многие годы не увидел бы ни дома, ни семьи. Не говоря уж о том, что пришлось бы воевать против своих. – Смит почесал подбородок: как и у остальных мужчин, у него отросла щетина, из-за чего он выглядел истинным пиратом. – Но, с другой стороны… Ну, вы же понимаете, что в данный момент мы в положении, которого и врагу не пожелаешь. В опасном, я хотел сказать. К тому же мы теперь не получим ни жалованья, ни одежды.
– Да, понимаю. С вашей точки зрения, какой самый желаемый исход в этой ситуации?
– Подойти как можно ближе к Нью-Хейвену, но в гавань не входить. Посадить корабль на мель и поджечь его где-нибудь на речном каменистом мелководье, – незамедлительно ответил он. – Добраться на лодках до берега и бежать со всех ног.
– Вы сожгли бы корабль с матросами в трюме? – спросила я из любопытства.
К моей радости, Смит от подобного предположения пришел в ужас.
– Что вы, мэм! Может, мистер Фрэзер захочет отдать их континенталам для обмена, но мы не против, чтобы их освободили.
– Очень великодушно с вашей стороны, – серьезно заверила я его. – И, уверена, мистер Фрэзер очень благодарен за ваши рекомендации. Вы знаете, где… э-э… сейчас находится Континентальная армия?
– Где-то в Нью-Джерси, насколько я слышал, – ответил Смит, коротко улыбнувшись. – Хотя не думаю, что их будет сложно найти, если они вдруг вам понадобятся.
Если не считать королевский флот, последнее, что мне хотелось видеть, – это Континентальная армия, даже издалека. Но, судя по всему, Нью-Джерси как раз довольно далеко.
Я отправила мистера Смита в матросский кубрик отыскать столовые принадлежности – у каждого матроса имелись свои собственные миска и ложка – и принялась за непростую задачу: нужно было зажечь две лампы, которые висели над обеденным столом. Тогда, по крайней мере, мы сможем увидеть, что едим.
Однако, взглянув на рагу поближе, я изменила свое мнение насчет хорошего освещения, но решила не гасить лампы, раз уж пришлось затратить столько усилий, чтобы их зажечь.
Как ни странно, еда оказалась неплохой. Впрочем, я могла бы накормить всю команду сырой крупой и рыбьими головами, и никто бы не возражал: мужчины изголодались. Они заглатывали еду, как стайка веселой саранчи, и находились в удивительно хорошем расположении духа, несмотря на все наши трудности. И я уже не в первый раз подивилась тому, как люди приспосабливаются к обстоятельствам и продолжают жить нормальной жизнью посреди неопределенности и опасности.
Конечно, отчасти этому поспособствовал Джейми. Нельзя было не увидеть иронии судьбы в том, что человек, который ненавидит море и корабли, внезапно стал фактическим капитаном куттера, потому что, хотя Джейми терпеть не мог корабли, он более-менее знал, как ими управлять. И перед лицом хаоса сохранял спокойствие, а также обладал прирожденным талантом командовать.
«О, если ты покоен, не растерян, когда теряют головы вокруг…»[623] – подумала я, наблюдая за тем, как он спокойно и разумно разговаривает с людьми.
