– Моя жена и племянник идут со мной! – крикнул он и, не дожидаясь утвердительного ответа со шлюпа, схватил меня за талию и поднял, чтобы поставить на поручень «Питта», откуда я смогла дотянуться до веревочной лестницы, которую корабельная команда сбросила вниз. Джейми не хотел рисковать и снова разлучиться со мной или Йеном.
Корабль раскачивался на волнах, и мне пришлось мертвой хваткой вцепиться в лестницу, закрыв глаза. У меня кружилась голова. Вместе с головокружением я ощущала и тошноту, но это была всего лишь реакция на шок. Пока глаза были закрыты, желудок немного успокоился, и я смогла поставить ногу на следующую перекладину.
– Вижу корабль!
Сильно запрокинув голову, я углядела лишь машущую руку человека сверху. Я повернулась, чувствуя, как лестница крутится вместе со мной, и увидела приближающийся парус. Наверху, на палубе, гнусавый голос прокричал приказания, и босые ноги зашлепали по доскам, когда экипаж побежал по своим местам.
Джейми стоял на поручне «Питта», удерживая меня за талию, чтобы я не свалилась.
– Иисус твою Рузвельт Христос! – проговорил он крайне изумленно, и, взглянув через плечо, я увидела, что Джейми повернулся и следит за приближающимся кораблем. – Это же чертов «Чирок»!
На другом конце лестницы нас встретил высокий, очень худой человек с седыми волосами, торчащим кадыком и пронзительными голубыми глазами.
– Капитан Эйса Хикмен! – рявкнул он на меня, а затем мгновенно переключил свое внимание на Джейми. – Что это за корабль? И где Стеббингс?
Йен позади меня перелез через борт, тревожно оглядываясь.
– На вашем месте я бы поднял лестницу, – быстро сказал он одному из матросов.
Я взглянула вниз на палубу «Питта», где кучка людей, отталкивая друг друга, рвалась к поручням. Кругом махали руками и вопили, корабельные матросы и бывшие завербованные наперебой что-то выкрикивали, но капитан Хикмен был не в настроении.
– Поднимите лестницу, – приказал он матросу и велел Джейми следовать за собой. Не дожидаясь ответа и не оборачиваясь, чтобы посмотреть, идет ли Джейми следом, капитан зашагал по палубе. Джейми обвел матросов подозрительным взглядом, но, видимо, решил, что они достаточно безобидны, и, бросив Йену: «Присматривай за своей тетушкой!» – пошел за Хикменом.
Йен же ничего не видел, кроме приближающегося «Чирка».
– Иисусе, – прошептал Йен, пристально глядя на парусник. – Думаешь, с ним все в порядке?
– С Ролло? Непременно. Я на это надеюсь.
Мое лицо окоченело. Сильнее, чем просто от морских брызг; у меня онемели губы. И повсюду на краях зрительного поля мерцали крошечные огоньки.
– Йен, – проговорила я как можно спокойнее. – Думаю, я сейчас упаду в обморок.
Казалось, что давление в моей груди нарастает, не давая мне дышать. Заставив себя кашлянуть, я почувствовала мгновенное облегчение. Господи боже, у меня что, сердечный приступ? Боль в левой руке? Нет. Боль в челюсти? Да, но я сжала зубы, так что неудивительно… Я не поняла, что падаю, но ощутила хватку чьих-то рук: кто-то поймал и опустил меня на палубу. Наверное, глаза у меня были открыты, но я ничего не видела. Словно в тумане в мозгу мелькнуло, что, похоже, я умираю, но я тут же отвергла эту мысль. Нет, черт побери! Я не могу! Но меня уже окутывал непонятный серый туман.
– Йен, – сказала я или подумала, что сказала. Я чувствовала себя очень спокойной. – Йен, просто, на всякий случай, скажи Джейми, что я люблю его.
К моему удивлению, ничего не померкло, но туман настиг меня, и я ощутила, как тело мягко обволакивает безмятежное серое облако. И давление, и удушье, и боль – все утихло. Беспечно счастливая, я могла бы уплыть в эту серую мглу. Вот только не было уверенности, что я действительно произнесла те слова, и необходимость передать их не давала покоя, словно гвоздь в башмаке.
– Скажи Джейми, – повторяла я расплывающемуся в тумане Йену. – Скажи Джейми, что я люблю его.
– Открой глаза и скажи мне сама, саксоночка, – произнес глубокий встревоженный голос где-то рядом.
Я попыталась поднять веки и поняла, что могу. Видимо, я все-таки не умерла. Попробовав осторожно вдохнуть, я обнаружила, что грудь с легкостью двигается. Мои волосы были влажными, и лежала я на чем-то твердом, укрытая одеялом. Лицо Джейми плавало надо мной, но, когда я моргнула, перестало двигаться.
– Скажи мне, – повторил он, слегка улыбаясь, хотя вокруг его глаз залегли морщинки от тревоги.
– Сказать тебе… Ох! Я люблю тебя. Где я? – Воспоминания о недавних событиях нахлынули на меня, и я резко села. – «Чирок»? Что…
– Не имею ни малейшего понятия. Когда ты в последний раз что-нибудь ела, саксоночка?
– Не помню. Прошлой ночью. Что ты имеешь в виду? Что значит «не имею ни малейшего понятия»? Он все еще там?
– О да, – довольно мрачно сказал он. – Еще там. Он выстрелил в нас два раза несколько минут назад… Хотя, подозреваю, ты не слышала.
– Он выстрелил… – Я потерла рукой лицо, с удовольствием обнаружив, что снова чувствую свои губы и что кожа снова стала теплой. – Я выгляжу серой и потной? – спросила я у Джейми. – У меня губы синие?
