Своей объемистой сумкой Клэр Рэндолл задела бокалы и столкнула их со столика, залив содержимым брюки Роджера.
— Ох, простите ради Бога! — извинилась она. Наклонилась и начала подбирать осколки хрусталя, несмотря на неуклюжие попытки Роджера остановить ее.
Схватив с буфета несколько льняных салфеток, Брианна пришла на помощь со словами:
— Не представляю, мама, какой из тебя хирург! Ты такая неловкая! Смотри, у него все туфли насквозь промокли от виски! — Она опустилась на колени и начала подбирать осколки и промокать лужицы. — И брюки тоже…
Взяв сухую салфетку, она тщательно протерла туфли Роджера, рыжая грива волос свесилась ему на колени. Затем, подняв голову, начала энергично тереть пятна на вельветовых брюках. Роджер закрыл глаза и заставил себя думать о жутких автомобильных катастрофах, налогах на годовые доходы и нашествии из космоса — о чем угодно, лишь бы не опозориться полностью, чувствуя горячее дыхание Брианны Рэндолл на мокрых брюках.
— Э… может, с остальным справитесь сами? — Голос прозвучал где-то у самого его носа. Он открыл глаза, и они тут же встретились с парой глубоких синих глаз, смотревших на него с нежной усмешкой. Ослабевшей рукой он взял протянутую ему салфетку, тяжело дыша при этом, словно догонял поезд.
Перед тем как опустить голову и приняться за дело, он поймал на себе взгляд Клэр. В нем читалась насмешка и сочувствие одновременно. Больше ничего. Ничего похожего на тень, снова промелькнувшую в ее глазах перед тем, как разлилось виски. А может, ему просто показалось? К чему было ей нарочно разливать виски?..
— С каких это пор ты интересуешься друидами, мама? — Казалось, Брианна была склонна усматривать в этом нечто смешное, я заметила, как она втягивала щеки, пока я болтала с Роджером Уэйкфилдом, и с трудом сдерживала смех. — Ты что, тоже собираешься обрядиться в белые простыни и плясать на холме?
— Ну, уж во всяком случае это куда занятнее, чем совещания медперсонала в больнице по четвергам, — ответила я. — Хотя, наверное, там сквозняки… — Она так и покатилась со смеху, спугнув с дорожки двух синиц. — Нет, — продолжила я после паузы уже более серьезным тоном, — меня куда больше интересуют не друиды. Просто хотела отыскать в Шотландии одну женщину, которую некогда знала. У меня нет ее адреса, я не виделась с ней более двадцати лет. Она в свое время интересовалась разными необычными вещами, фольклором и прочее… Когда жила в этих краях. Вот я и подумала, что если она еще здесь, то наверняка вхожа в эту группу.
— А как ее зовут?
Я покачала головой и подхватила заколку, соскользнувшую с волос. Но выронила ее, и заколка упала в густую траву на обочине.
— Черт! — воскликнула я и стала искать заколку, шаря среди густых стеблей. Мне стоило немалого труда отыскать ее, покрытую влагой от росистой травы. Одно упоминание о Джейлисс Дункан совершенно выводило меня из равновесия, даже теперь. — Не знаю, — ответила я, отбросив пряди волос с раскрасневшегося лица. — Я хочу сказать, прошло так много времени, что у нее теперь наверняка другое имя. Она была вдовой. Наверняка снова вышла замуж или живет под девичьим именем.
— О… — Брианна потеряла интерес к теме, и какое-то время мы шли молча. Вдруг она спросила: — Как тебе показался Роджер Уэйкфилд, мама?
Я искоса взглянула на нее. Щеки у девочки раскраснелись, должно быть, просто от ветра.
— Похоже, очень славный молодой человек, — осторожно заметила я. — Определенно неглуп. Он ведь один из самых молодых профессоров Оксфорда. — Впрочем, ум — это еще далеко не все, важно, есть ли у него воображение. У ученых оно зачастую начисто отсутствует. Воображение, вот что могло бы мне помочь…
— У него такие глубокие глаза… — мечтательно произнесла Брианна, полностью игнорируя вопрос интеллекта. — Зеленые-презеленые… Ты когда-нибудь видела такие?
— Да, глаза красивые, — согласилась я. — Всегда были такие. Я обратила на них внимание еще тогда, когда он был совсем крошкой…
Брианна, нахмурившись, смотрела на меня сверху вниз:
— Да уж, мама! Ну скажи, неужели нужно было говорить ему: «Ой, как вы выросли!», не успел человек отворить дверь. Ты его совершенно смутила!
Я рассмеялась:
— Когда ты последний раз видела человека, едва достающего тебе до пупка, а потом вдруг оказывается, что смотришь на него снизу вверх, — пыталась оправдаться я, — не можешь не отметить разницы.
— Мама! — укоризненно воскликнула она и тут же прыснула со смеху.
— Да он и в нижней части вполне ничего, — продолжила я, чтобы еще больше развеселить ее. — Заметила, когда, он наклонился вытереть виски.
— Мама!!! Они же тебя услышат!
Мы уже дошли до автобусной остановки. Там стояли две или три женщины и пожилой джентльмен в твидовом пиджаке. Они обернулись и во все глаза уставились на нас.
— Отсюда отправляется автобус на Лох-Несс? — спросила я, оглядывая объявления, развешанные на доске.
