– Ты какой-то смысл здесь видишь? – спросил Роджер. – По крайней мере, сейчас?
– Сейчас все, что относится к этой теме, имеет смысл.
Его серьезный вид вызвал у нее улыбку. На щеке Рождера было чернильное пятно, черные волосы растрепались.
– Преподавание должно быть в крови. – Вынув из кармана платок, Брианна лизнула его и поднесла к лицу мужа. – Знаешь, есть такое замечательное современное изобретение – шариковая ручка…
– Мне они не нравятся, – ответил он и закрыл глаза, принимая ее заботу. – Даже авторучка уже роскошь по сравнению с птичьим пером.
– Так и есть. Когда отец писал ей письма, он вечно выглядел, как после взрыва на чернильной фабрике.
Ее взгляд вернулся к первому примечанию, и она коротко фыркнула, заставив Роджера улыбнуться.
– Стоящее объяснение?
– Учитывая, что оно для детей, звучит более чем убедительно, – заверила Брианна. – А что во втором примечании?
– Ах, это… – Он смущенно откинулся на спинку стула и сцепил руки.
– В нем будет что-то наподобие Самого Веского Довода в пользу того, чтобы идти туда?
– Вообще-то, да, – неохотно ответил Роджер и посмотрел ей в глаза. – Записи Гейлис Дункан. Книга миссис Грэм будет третьим примечанием. Пояснения твоей матери о насаждении суеверий – четвертым.
У Брианны зашумело в ушах, и она на всякий случай села.
– Уверен, что стоит об этом писать?
Она не знала, где находятся записи Гейлис Дункан, – и не хотела знать. Маленькая книжица, которую Фиона Грэм, внучка миссис Грэм, дала им, хранилась в Эдинбурге, в сейфовой ячейке Королевского банка Шотландии.
Роджер со вздохом покачал головой.
– Не уверен. Но сама подумай – мы не знаем, сколько лет будет детям, когда они это прочтут; нам обязательно следует дать хоть какие-то указания. На тот случай, если с нами что-нибудь случится прежде, чем они достаточно повзрослеют и мы сможем рассказать им… все.
Спину обдало холодом, словно по ней скользнул кубик льда. Роджер прав. Вдруг они оба погибнут в автомобильной аварии, как родители ее матери. Или дом загорится…
– Нет, вряд ли этот дом сгорит, – сказала она вслух, глядя на окно за спиной Роджера, проделанное в каменной стене толщиной восемнадцать дюймов.
Роджер улыбнулся.
– Да уж, пожар нам не грозит. Но записи… Я понимаю, что ты имеешь в виду. Надо будет просмотреть их и отфильтровать информацию: у нее там немало написано о том, какой из каменных кругов активен в то или иное время – это может пригодиться. Потому что читать все остальное… – Он замялся в поисках верного слова.
– Противно, – предложила Бри.
– Словно наблюдаешь, как кто-то у тебя на глазах медленно сходит с ума. Но «противно» тоже подходит. – Роджер взял у нее листы и сложил в одну стопку. – Как истинный ученый, я считаю неправильным урезать оригинальный источник.
Бри фыркнула, выразив тем самым свое отношение к Гейлис Дункан как к источнику чего-либо еще, помимо неприятностей. Хотя…
– Пожалуй, ты прав, – неохотно признала она. – Можно сделать резюме и просто упомянуть, где находятся сами записи, – на случай, если кто-нибудь из потомков ими сильно заинтересуется.
– Дельная мысль. – Он положил листы в ноутбук, закрыл крышку и встал. – Я схожу за ними, скорее всего, после уроков. Может, возьму с собой Джема и покажу ему город; он уже достаточно взрослый, чтобы пройти Королевскую Милю[649], да и замок ему наверняка понравится.
– Только не води его в подземелья!
Роджер усмехнулся.
– Так познавательно – восковые фигуры людей, которых некогда пытали. Настоящая история!
– Не будь это историей, было бы не так ужасно… – Повернувшись, Брианна случайно взглянула на часы. – Роджер! У тебя ведь урок гэльского языка в школе!
Он в ужасе тоже глянул на часы, подхватил со стола стопку книг и бумаг и выскочил из комнаты, витиевато высказавшись на гэльском.
Бри вышла из комнаты и увидела, как Роджер торопливо поцеловал Мэнди и бросился к двери. Мэнди встала в дверном проеме и принялась воодушевленно махать вслед отцу.
– Пока, папа! Пвинеси мне мовоженое!
