– Ты должен… – прохрипел отец, затем прочистил горло и с приглушенным хмыканьем сплюнул в платок. – Ты должен рассказать матери, – обычным своим голосом сказал он. – Она обрадуется, узнав, что у тебя, как бы там ни было, есть сын.
– Ладно, может быть, расскажу.
Насекомых еще не было, но живущие на болотах птахи уже летали вокруг, с тревожными криками проносясь мимо их голов. Йен какое-то время прислушивался к звукам, доносящимся из дома, затем сказал:
– Пап, у меня плохие новости.
И у ручья неведомого святого, спокойным весенним днем, Йен рассказал отцу о том, что случилось с Мурдиной Баг.
Наклонив голову, отец с серьезным видом выслушал его. Йен смотрел на седину в его волосах, и вид этот волновал его и странным образом успокаивал.
По крайней мере, он прожил хорошую жизнь. Но, может, и миссис Баг тоже? Чувствовал бы Йен себя хуже, будь она молодой девушкой? Наверное, да, хотя ему и без того тяжело. Однако, когда он все рассказал, ему стало чуть легче.
Отец качнулся и задумался, обхватил рукой колено.
– Ты не виноват, – искоса посмотрев на сына, сказал он. – И в глубине души ты тоже это понимаешь.
– Нет. Но я пытаюсь поверить.
Отец улыбнулся, но тут же посерьезнел.
– У тебя получится. Когда долго живешь с подобной мыслью, в конце концов становится легче. А теперь насчет Арч Бага. Если это тот самый Арч Баг, которого я знал, – арендатор Малкольма Гранта, – то он стар, словно горы вокруг нас.
– Это он. Я волновался: он старый, он умрет, а вдруг я об этом не узнаю? – он досадливо поморщился. – Я не хочу убивать его, но если он станет рыскать по округе и попытается навредить Рэй… моей… то есть, если я когда-нибудь женюсь… – Он запнулся, и отец взял его за руку.
– Кто она? Расскажи о ней, – заинтересованно попросил он.
Йен рассказал о Рэйчел на удивление много, учитывая, что знал ее всего несколько недель, а поцеловал всего лишь раз.
Отец вздохнул – он вздыхал все время, так ему становилось легче, – но на этот раз счастливо.
– Ах, Йен, я так рад за тебя, – с любовью сказал он. – Ты даже не представляешь, как рад! Все эти годы мы с твоей матерью молились, чтобы ты полюбил хорошую женщину, вы поженились и она родила тебе детей.
– Ну, о семье еще рано говорить, – признался Йен. – Тем более что она квакер и вряд ли выйдет за меня замуж. Не говоря уж о том, что я в Шотландии, а она в Америке с Континентальной армией. Может, как раз сейчас ее подстрелили или она заразилась чумой.
Он и правда боялся за Рэйчел и потому обиделся, когда отец засмеялся. Но потом Йен-старший наклонился к сыну и сказал со всей серьезностью:
– Не нужно ждать, пока я умру. Поезжай и разыщи свою женщину.
– Я не могу…
– Можешь. Джейми-младший получит Лаллиброх, девочки уже вышли замуж, а Майкл… – он усмехнулся. – Думаю, Майкл и так не пропадет. Мужчине нужна жена, а хорошая жена – величайший дар Господа. Я умру спокойным, зная, что у тебя все хорошо.
– Ладно, может, я и поеду. Но не прямо сейчас.
Джейми проглотил последнюю порцию каши и с глубоким вздохом положил ложку.
– Дженни?
– Конечно, каша еще есть. – Она потянулась за миской, но поймала его взгляд и замерла, сузив глаза. – Или ты не за тем?
– Не сказал бы, что не за тем, хотя… – Он посмотрел на потолок, чтобы не глядеть ей в глаза, и мысленно помолился. – Что тебе известно о Лири Маккензи?
Он быстро глянул на нее – глаза сестры округлились, в них зажегся интерес.
– Лири, значит? – Она села и принялась задумчиво стучать пальцами по столешнице. Для ее возраста руки у нее были красивые: огрубевшие от работы, но с тонкими и подвижными пальцами.
– Она не замужем, но ты это и так, наверное, знаешь.
Джейми кивнул.
– Что ты хочешь знать о ней?
– Ну… наверное, как она живет. И…
– И кто делит с ней постель?
Он быстро глянул на сестру.
– Ты распутная женщина, Дженет Мюррей.
– Да ну? Тогда иди и задавай свои вопросы кошке. – Она сверкнула темно-голубыми, как у него, глазами и улыбнулась, отчего на щеках у нее появились ямочки. Он знал, что означает этот взгляд, и уступил.
– Так ты знаешь?
– Нет, – быстро ответила она.
Он поднял одну бровь.
– Так я и поверил!
Она покачала головой и обвела кончиком пальца край кувшина с медом, собрав с него золотистую каплю.
– Клянусь ногтями с пальцев ног святого Фуседа!
Джейми не слышал ничего подобного с тех пор, как ему было десять лет, и громко рассмеялся.
– Значит, тебе больше нечего сказать? – Притворившись равнодушным, он откинулся на спинку стула. Дженни фыркнула, встала и принялась убирать со стола посуду. Он, прищурившись, наблюдал за ней. Если она не отвечает из вредности, то через миг сдастся и все выложит. Или же за ее упрямством стоит нечто большее?
– Для чего тебе знать? – внезапно спросила она, глядя на стопку грязных тарелок.
– Я не говорил, что хочу это знать, – уточнил он. – Но раз уж ты сама упомянула – кто угодно бы заинтересовался, разве не так?
– О да, – согласилась она и, выпрямившись, вперила в него пристальный, пронзительный взгляд. Джейми заволновался, вымыл ли он уши.
