– Да. Цвет волос у них разный, но за вычетом возраста и здоровья… В Леохе есть портрет Колума, там он подросток лет пятнадцати, еще не ломавший ноги. Помнишь его? В гостиной на третьем этаже.
Я закрыла глаза и сосредоточенно нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти расположение комнат замка.
– Поводи меня, – попросила я Джейми. Он насмешливо хмыкнул, но взял меня за руку.
– Так, вот вход, большие двойные ворота. Пересекаем двор, входим…
Он вел меня, и в моем воображении я безошибочно шла куда нужно, и в самом деле обнаружила портрет юноши с тонким, умным лицом и проницательным взглядом.
– Ты прав, – открыв глаза, сказала я. – Если он так же умен, как Колум… я откроюсь ему.
Джейми задумчиво смотрел на меня.
– Мы не смогли ничего изменить, – сказал он. – И вряд ли сможем изменить то, что произойдет во Франции.
– Возможно. Пусть мои предупреждения не остановили Чарльза Стюарта, но тебя они спасли.
– Это произошло случайно, – холодно заметил он.
– Да. Однако твои люди тоже спаслись, и вот это уже не случайно. Так что, возможно, – только возможно! – мне удастся помочь. Если я не попытаюсь, я просто не смогу потом жить с этим.
Он кивнул.
– Что ж, тогда я позову их.
Пробка с тихим чпоканьем вышла из бутылки, и лицо Майкла просветлело. Он понюхал потемневшую пробку, потом осторожно поднес к носу бутыль и прикрыл глаза, оценивая запах.
– Ну, что скажешь? Отравимся мы или нет? – спросил его отец.
Майкл открыл глаза и посмотрел на него с легким неодобрением.
– Ты сам сказал, что это важно. Итак, у нас здесь негроамаро. Из Апулии, – удовлетворенно добавил он и повернулся ко мне: – Столько хватит, тетя?
– Э-э-э… разумеется, – слегка опешив, сказала я. – К чему спрашивать меня? Знаток вин у нас ты.
Майкл удивленно посмотрел на меня.
– Йен сказал… – Он осекся и улыбнулся мне. – Прошу прощения, тетя. Должно быть, я неправильно его понял.
Все повернулись и посмотрели на Йена-младшего, который покраснел от столь пристального внимания.
– Что именно ты сказал, Йен? – спросил Джейми-младший.
Йен, прищурившись, взглянул на брата, который, похоже, находил ситуацию забавной.
– Я сказал, – с вызовом произнес Йен, – тетя Клэр хочет поговорить с Майклом о важном, и он должен ее выслушать, потому что она… м-м-м…
– Банши – так он сказал, – услужливо закончил Майкл.
Он не усмехался, но его глаза искрились весельем, и я наконец поняла, что имел в виду Джейми, сравнивая его с Колумом Маккензи.
– Я не понял, всерьез ли он говорит или просто хочет сказать, что вы волшебница – или ведьма.
Дженни ахнула, и даже Йен-старший удивленно моргнул. Они оба посмотрели на Йена-младшего, который вжал голову в плечи и попытался оправдаться:
– Ну, я точно не знаю, что она такое, но наверняка кто-то из древних, правда, дядя Джейми?
По комнате словно пронесся порыв ветра, почти потухший огонь разгорелся с новой силой, рассыпая искры и угли. Дженни, вскрикнув, поднялась и замела их метлой обратно в камин.
Джейми сидел рядом со мной. Он взял меня за руку и вперился в Майкла немигающим взглядом.
– Для таких, как она, не придумано названия, но она знает будущее. Выслушайте Клэр.
Все обратились в слух, я откашлялась, взволнованная своей ролью оракула, но все же решила рассказать. Впервые я ощутила внезапное родство с некоторыми из ветхозаветных пророков поневоле. Пожалуй, теперь я в точности знала, что чувствовал Иеремия, вынужденный предсказать падение Ниневии. Я лишь надеялась, что встречу более теплый прием, – насколько я помнила, жители Ниневии бросили пророка в колодец.
– О французской политике вы знаете больше, чем я, – глядя на Майкла, сказала я. – Я не смогу рассказать в подробностях о ближайших десяти или пятнадцати годах. Но после этого все быстро придет в упадок. Под впечатлением от происходящего сейчас в Америке во Франции случится революция, но не совсем такая же. Короля и королеву посадят в тюрьму, а потом обезглавят.
Все ахнули, а Майкл прищурился.
– Начнется Террор, людей станут вытаскивать прямо из их домов и судить, всем аристократам грозит смерть либо изгнание, а богатым людям придется нелегко. Джаред не доживет до этого, но ты – да. И если ты хоть вполовину так талантлив, как я полагаю, то ты будешь богат.
Майкл фыркнул, остальные посмеялись над его реакцией, но недолго.
– Французы построят механизм под названием гильотина – быть может, он уже существует, не знаю. Изначально ее создали для гуманного способа казни, но ею начнут пользоваться так часто, что гильотина станет символом Террора и революции в целом. Вряд ли ты захочешь быть во Франции в такое время.
– Я… откуда вы это знаете? – спросил Майкл. Он был бледен, но глядел воинственно.
Вот он, камень преткновения. Я крепко сжала руку Джейми под столом и рассказала им все.
Воцарилась тишина. Только Йен-младший не выглядел ошарашенным, ведь он уже знал и более-менее поверил мне. Зато большинство присутствующих не верили. Однако сказать, что я лгу, они тоже не могли.
