— А откуда мне знать, те это деревни или нет? — спросила Брианна.
— Ах да, совсем вылетело из головы. — Роджер воткнул отвертку в щель между рамой и стеной, отдирая слои старой краски. — Поищите названия Брох Мордха… гм… Ма-рианнан и… уф!.. Сент-Килда. Есть и другие, но в этих, насколько мне известно, были самые большие в округе церкви, которые затем были закрыты или разрушены.
— О'кей. — Отвернув край брезента, Брианна вдруг отскочила с резким испуганным вскриком.
— Что? Что такое? — Роджер отошел от окна, держа отвертку наготове.
— Не знаю. Я только дотронулась, а оттуда как кто-то выскочит! — Брианна указала пальцем, откуда именно, и Роджер опустил свое оружие.
— А-а… это. Наверное, мышь. Или крыса.
— Крыса?! Так у вас здесь крысы? — Брианна не на шутку испугалась.
— Будем надеяться, что нет. Иначе они давно сожрали бы нужные нам бумаги, — ответил Роджер и протянул ей фонарик. — Вот, посветите сперва в темное место, тогда, по крайней мере, не будет неожиданностей.
— Большое спасибо. — Брианна взяла фонарик, все еще с опаской косясь на коробки.
— Ну, что же вы? Не бойтесь, — ободрил ее Роджер. — Или вы хотите, чтоб я с ходу сочинил для вас крысиную сатиру?
Лицо Брианны расплылось в улыбке.
— Крысиную сатиру? А что это такое?
Роджер, снова занявшись окном, медлил с ответом. Он дергал и толкал раму, пока не заныли мышцы. Наконец с противным скрипом она подалась, через щель шириной дюймов в шесть хлынули волны свежего воздуха.
— Вот так-то лучше. — Он обмахивался в изнеможении и улыбался Брианне. — Ну что, продолжим?
Она протянула ему фонарик и отступила:
— Давайте так. Вы будете искать коробки и подавать их мне, а я просматривать содержимое… И все же, что такое крысиная сатира?
— Трусишка, — заметил он, наклонился и начал шарить под брезентом. — Крысиная сатира — это старый шотландский обычай. Если в доме или амбаре заводятся крысы или мыши, их можно заставить уйти, сочинив маленькое стихотворение или песенку. Где говорится, как скудно с едой в доме и советуют им убраться куда-нибудь еще. Только обязательно надо сказать куда, и в результате, если стихотворение получилось удачное, крысы обязательно уходят.
Он поднял картонный ящик с надписью «Якобиты. Разное» и понес его к столу, напевая:
Брианна одобрительно усмехнулась:
— Вы что, это сами сочинили?
— Конечно. — Роджер торжественно водрузил на стол еще одну коробку. — Если хочешь, чтобы крысиная сатира подействовала, непременно надо сочинить ее самому. — Он бросил взгляд на поредевшие ряды коробок. — Будем надеяться, что теперь крысы станут обходить гараж за милю.
— Ну и прекрасно. — Брианна достала из кармана складной нож и перерезала бечевку на верхней коробке. — Вы обязательно должны заглянуть к нам в пансион. Мама уверяет, что видела в ванной мышь. Кто-то грыз ее мыльницу.
— Бог его знает, можно ли избавиться от мыши, способной питаться мылом. Боюсь, это свыше моих слабых сил и способностей. — С шаткой кучи старых энциклопедий он снял потрепанную круглую подушечку, которую священник подкладывал под колени во время молитвы, положил ее на пол и сел рядом с Брианной. — Вот. Вы займетесь приходскими книгами, их легче читать.
Они в полном согласии проработали так все утро, обнаружили немало интересных бумаг, старое столовое серебро и залежи пыли. Однако ничего, представляющего интерес для исследований Клэр, найти не удалось.
— Пора бы сделать перерыв на ленч, — сказал наконец Роджер. Ему страшно не хотелось идти в дом и снова зависеть от милостей Фионы, но он чувствовал, что девушка тоже проголодалась.
— О'кей. Поедим и поработаем еще, если вы, конечно, не слишком устали. — Брианна встала и потянулась, поднятые вверх кулаки почти доставали до потолка старого гаража. Затем вытерла ладони о джинсы и нырнула в проход между коробками. — Эй! — Внезапно она резко остановилась у самой двери. Роджер, идущий следом, едва не налетел на нее.
— Что такое? — спросил он. — Еще одна крыса? — И с восхищением отметил, как солнечный луч высветил одну прядь из копны ее волос, засиявшую бронзой и золотом. Золотистый нимб пыли, вихрящейся над головой, и четкий профиль с длинным носом на фоне ясного неба — все это делало ее похожей на средневековую даму. Наша Леди Архивов…
— Нет! Смотрите, Роджер! — Она указала на картонный ящик в середине кучи. На одной из его сторон крупным четким почерком его преподобия было выведено всего лишь одно слово: «Рэндолл».
Роджер ощутил одновременно и радость, и возбуждение. Брианна же — только последнее.
— Может, это именно то, что мы ищем? — воскликнула она. — Мама говорила, что отец интересовался этими материалами. Кажется, он даже спрашивал о них священника.
