— Да уж! Кто, как не ты… Но я не держу на тебя зла, Саксоночка. — Обернувшись, он нежно поцеловал меня в лоб. — Ты выглядишь усталой, mo duinne. Ступай ложись. Я еще немного поработаю, а потом приду к тебе.
— Хорошо. — Я действительно чувствовала себя усталой, хотя хроническая сонливость, преследующая меня на ранних стадиях беременности, исчезла и днем я так и кипела энергией и спать не хотелось вовсе.
Уже выходя, я остановилась у двери. Джейми стоял у стола, просматривая записи в гроссбухе.
— Джейми! — окликнула я его.
— У-у?
— Джейми, я обещала, что подумаю насчет больницы. Ты тоже подумай, ладно?
Он обернулся ко мне, бровь настороженно приподнята. Потом улыбнулся и кивнул.
— Скоро приду к тебе, Саксоночка, — ответил он.
На улице снова стояла слякоть, сыпал дождь со снегом, мелкие его крупинки барабанили в окна и шипели в камине, когда порывы ночного ветра затягивали их в трубу. Ветер разбушевался не на шутку, он стонал и завывал в дымоходах, но от этого в спальне казалось еще уютнее. Постель, оазис тепла и комфорта, была покрыта одеялами на гусином пуху. А еще огромные пышные подушки и Джейми, посапывающий рядом и источающий тепло, словно электрообогреватель.
Большая рука нежно погладила меня по животу, ее тепло просачивалось сквозь шелк ночной рубашки.
— Не здесь. Нажми-ка тут, посильней. — Я взяла его руку и прижала к животу чуть ниже, там, где прощупывалось небольшое округлое затвердение размером чуть больше грейпфрута.
— Да, чувствую, — пробормотал он. — Он и вправду тут. — Уголки рта растянулись в довольной улыбке. — А он двигается уже или нет?
Я покачала головой:
— Пока нет. Но будет, примерно через месяц, если верить твоей сестре Дженни.
— M-м… — Он наклонился и поцеловал округлость. — А что ты думаешь насчет Далхузи, а, Саксоночка?
— Далхузи? В каком смысле? — удивилась я.
— Ну, в качестве имени. — Он похлопал меня по животу. — Ведь придется давать ему какое-то имя.
— Это верно, — заметила я. — Но с чего ты взял, что там мальчик? Это может быть и девочка.
— О!.. Ну да, в общем-то верно, — согласился он, словно мысль о такой возможности впервые пришла ему в голову. — И все же, почему бы не начать с мужских имен? Можно назвать его в честь дяди, который тебя воспитал.
— Гм… — Я нахмурилась, скосив глаза на живот. Сколь нежно я ни любила своего дядюшку Лэмба, мне все же не очень хотелось давать невинному младенцу имя Лэмберт или Квентин. — Нет, не думаю. С другой стороны, почему бы не назвать его в честь какого-нибудь твоего дяди?
Джейми задумчиво и рассеянно поглаживал меня по животу.
— А как звали твоего отца, Саксоночка? — спросил он.
Мне пришлось на секунду задуматься, чтобы вспомнить.
— Генри, — ответила я. — Генри Монморанси Бьючепм. Джейми, я не желаю, чтоб мой ребенок носил имя Монморанси Фрэзер, ни под каким видом! Да и Генри тоже мне что-то не очень нравится, хотя уж куда лучше, чем Лэмберт. А как насчет Уильяма? — предложила я. — В честь твоего брата? — Старший брат Джейми умер ребенком, но Джейми всегда вспоминал его с любовью и нежностью.
Он задумчиво нахмурил брови:
— Гм… А что, может быть. Кстати, а почему бы не назвать его, скажем…
— Джеймс, — произнес глухой замогильный голос из дымохода.
— Что?! — Я резко села в постели.
— Джеймс, — нетерпеливо повторили из камина. — Джеймс, Джеймс!..
— Господи Иисусе! — воскликнул Джейми, пялясь на языки пламени. Я почувствовала, как каждый волосок на его руке стал дыбом и походил теперь на жесткую проволоку. Какое-то время он сидел неподвижно, затем, словно осененный некой идеей, вскочил на ноги и подбежал к окну мансарды, даже не озаботясь накинуть на плечи рубашку.
Он поднял раму, впустив в спальню струю холодного воздуха, и выглянул в ночь. Затем я услышала какой-то сдавленный возглас и скрежещущие по кровле звуки. Джейми, приподнявшись на цыпочки, высунулся уже почти весь, затем медленно вполз обратно в комнату, весь вымокший от дождя и кряхтящий от усилий. Он был не один. Красивый юноша в темном одеянии, тоже промокшем до нитки, обхватил его за шею. Одна рука у него была обмотана окровавленным клочком ткани.
Непрошеный гость встал на подоконник, потом неуклюже спрыгнул и растянулся на полу. Однако тут же вскочил на ноги и поклонился мне, сорвав с головы широкополую шляпу.
— Мадам. — По-французски он говорил с сильным акцентом. — Должен просить у вас прощения за столь бесцеремонное вторжение, но поверьте, обратиться к своему другу Джеймсу меня вынудили крайние обстоятельства.
Это был крепко сложенный и миловидный юноша с густыми светло-каштановыми волосами, спадавшими на плечи длинными завитками, и розовым лицом — щеки у него так и пылали от холода и волнения. Из носа текло, и он, слегка поморщившись, вытер его тыльной стороной ладони.
Джейми вежливо поклонился гостю, хотя был явно смущен.
