Какой-то глухой звук послышался с дальнего конца площадки, и я рискнула выглянуть. Я увидела Лаогеру, бледную, как стена позади нее. Она держала поднос с графином; оловянная кружка упала с подноса на покрытый ковром пол — этот звук я и услыхала.
— Что там такое? — раздался из кабинета неожиданно громкий голос Колума.
Лаогера опустила поднос на столик возле двери, в спешке едва не уронив графин, повернулась и стремительно убежала.
Я услышала за дверью приближающиеся шаги Дугала и поняла, что незаметно спуститься по лестнице мне не удастся. Я еле успела выбраться из своего укрытия, поднять с ковра кружку и поставить ее на поднос.
— А, это вы? — Дугал несколько удивился. — Миссис Фиц прислала с вами лекарство для Колума? У него болит горло.
— Да, — ответила я. — Она надеется, что ему от этого скоро станет лучше.
— Я не сомневаюсь, — Колум медленно подошел к двери и улыбнулся мне. — Поблагодарите миссис Фиц от моего имени. И спасибо вам, моя дорогая, что вы это принесли. Не присядете ли вы на минутку, пока я его выпью?
Разговор, который я подслушала, заставил меня забыть о первоначальной причине моего прихода, но теперь я вспомнила о своем намерении попросить книгу. Дугал извинился и ушел, а я последовала за Колумом в его библиотеку, где он любезно указал мне на книжные полки.
Цвет лица у Колума был еще яркий, ссора с братом свежа в памяти, но он отвечал на мои вопросы о книгах с достаточной степенью его обычной уравновешенности. Только блеск глаз да некоторая напряженность осанки выдавали его мысли.
Я нашла парочку травников, показавшихся мне интересными, и отложила их в сторону, пока перелистывала роман.
Колум отошел к клетке с птицами — без сомнения, чтобы успокоить себя, по своей привычке наблюдая за прекрасными маленькими и так влекущими к себе созданиями, прыгающими среди ветвей; каждая из них — целый мир в себе.
Мое внимание привлекли крики, донесшиеся снаружи. Отсюда, с высоты, поля позади замка были видны до самого озера. Небольшая группа всадников мчалась вокруг озера, испуская радостные крики, в то время как дождь поливал их вовсю.
Когда они приблизились, я увидела, что это не взрослые мужчины, а ребятишки, большей частью подростки, но среди них там и сям видны были мальчики поменьше, верхом на пони. Они изо всех сил старались не отставать от старших. Я пригляделась, нет ли с ними Хэмиша, и скоро заметила пятно рыжих волос, полыхающих над спиной Кобхара, в самом центре группы.
Буйная компания скакала прямиком к замку, точнее — к одной из бесчисленных каменных оград, отделяющих одно поле от другого. Раз, два, три, четыре — старшие мальчики на своих конях один за другим перескочили через стену с легкостью, которая дается долгим опытом.
Мне, конечно, только показалось, что гнедой на мгновение замешкался, потому что Кобхар последовал за другими лошадьми с явным рвением: доскакал до ограды, подобрался — прыгнул.
Казалось, он проделал это точно так же, как другие, и все-таки что-то случилось. Может быть, всадник слишком крепко натянул поводья или посадка у него была недостаточно крепкой. Передние копыта ударились на несколько дюймов ниже, чем нужно, лошадь вместе с всадником перелетела через препятствие по весьма необычной и смертельно опасной дуге.
— Ох! — не удержалась я от восклицания.
Колум обернулся к окну как раз в то мгновение, когда Кобхар тяжело завалился набок, придавив собой маленького Хэмиша. Хромая как всегда, Колум тем не менее очень быстро подошел к окну. Он уже стоял рядом со мной, высунувшись наружу, когда Кобхар попытался встать.
Ветер и дождь ворвались в комнату, бархатный кафтан Колума намок. Осторожно выглянув из-за его плеча, я увидела, что ребята сбились в тесный круг, отталкивали и пихали друг друга, стремясь помочь. Кажется, очень много времени прошло, прежде чем толпа расступилась и мы разглядели маленькую, но крепкую фигурку, которая ковыляет в сторону, держась за живот. Хэмиш отрицательно мотал головой — видимо, на многочисленные предложения помочь; он направился прямиком к ограде, наклонился, и его сильно вырвало. Потом он сполз по стене, сел на траву, раскинув ноги и задрав голову вверх, так что дождь падал ему на лицо. Когда я увидела, как он ловит языком дождевые капли, то положила руку Колуму на плечо и сказала:
— С ним все в порядке. Он только испугался.
Колум прикрыл глаза и выдохнул воздух, тело его обмякло, освободившись от напряжения. Я смотрела на него с сочувствием.
— Вы беспокоитесь о нем, как о своем собственном ребенке? — спросила я.
Серые глаза внезапно глянули в мои с выражением тревоги. Несколько мгновений в кабинете не было слышно ни звука, только тикали часы на полке. Потом по носу Колума скатилась капля и повисла на кончике. Я невольно протянула руку с носовым платком и стерла эту каплю — а вместе с ней и тревогу с лица Колума.
— Да, — ответил он просто.
