Сэнди посмотрела на него, потом снова опустила глаза в стакан пива и рассказала о своем детстве в аду. Она не стала подробно рассказывать о надругательствах своего отца. Сдержанно, чуть ли не чопорно она повествовала о том, как ее периодически использовали в качестве малолетней проститутки, подчинявшейся сутенеру из Вегаса. Рассказ об этом чудовищном насилии действовал тем сильнее, что Сэнди рассказывала без драматизма. Все за столом слушали в молчании, вызванном не только потрясением, но и уважением к страданиям Сэнди и восхищением ее победой. Когда Сэнди закончила, Нед обнял ее и прижал к себе. Ее сила поразила его. Он всегда знал, что она особенная, а после услышанного только что стал еще больше любить жену и восхищаться ею.
Хотя его глубоко опечалило то, что сделали с Сэнди, он порадовался, что она наконец смогла рассказать об этом. Значит, прошлое отпустило ее.
Фей и Эрни неловко выражали сострадание, как делают друзья, которые хотят помочь, но не имеют ничего, кроме слов.
Всем захотелось еще пива. Нед принес из холодильника пять бутылок «Дос Эквиса» и поставил их на стол.
Корвейсис больше не казался Неду врагом. Писатель только покачивал головой и моргал, словно история Сэнди настолько ужаснула его, что вызвала оцепенение.
— Все встает с ног на голову. Я хочу сказать, что это забытое нами переживание на всех остальных действовало более-менее одинаково: погружало в ужас. Вообще-то, я тоже оказался в выигрыше, потому что выбрался из своей ракушки; это похоже на историю Сэнди. Но Эрни, доктор Вайс, Ломак и я… нам по большей части достался один лишь ужас. Теперь Сэнди рассказывает нам о воздействии, которое оказалось положительным, по крайней мере не содержало ничего пугающего. Почему все это так по-разному повлияло на нас? Вы и вправду не испытываете никакого страха, Сэнди?
— Никакого, — ответила Сэнди.
С того момента, как Эрни подтащил стул к столу, он сидел ссутулившись и опустив голову, словно защищал шею от удара. Теперь, сжимая одной рукой бутылку пива, он откинулся на спинку стула и немного расслабился.
— Да, страх лежит в основе всего. Но вы помните то место на федеральной дороге, о котором я говорил, — в полумиле с небольшим отсюда? Уверен, там случилось что-то необычное, связанное с этой промывкой мозгов. Но когда я стою там, я чувствую нечто большее, чем страх. Мое сердце начинает колотиться… возбуждение переполняет меня… и нельзя сказать, что это совсем дурное возбуждение. Частью его, может быть даже главной, является страх, но есть и куча других эмоций.
— Я думаю, — сказала Сэнди, — Эрни говорит о том месте, куда я сворачиваю, если хочу прокатиться. Меня… влечет туда.
Эрни возбужденно подался вперед:
— Я догадался! Когда мы возвращались из аэропорта сегодня утром, мы проезжали мимо этого места, и ты сбросила скорость. И я сказал себе: «Сэнди тоже чувствует это».
— Сэнди, что именно ты чувствуешь, когда тебя тянет к этому месту? — спросила Фей.
Горячо улыбаясь — Нед почти что чувствовал жар, — Сэнди сказала:
— Покой. Я чувствую покой. Трудно объяснить… но камни, земля, деревья словно излучают гармонию, спокойствие.
— Я не чувствую там покоя, — сказал Эрни. — Страх — да. Странную возбужденность. Странное ощущение, будто вот-вот случится… что-то потрясающее. То, чего я жажду, но в то же время боюсь до смерти.
— Я ничего такого не ощущаю, — заметила Сэнди.
— Нам нужно съездить туда, — предложил Нед. — И посмотреть, действует ли оно на остальных.
— Утром, — сказал Корвейсис. — Когда рассветет.
— Я понимаю, оно может действовать на каждого из нас по-разному, — предположила Фей. — Но почему оно изменило жизни Доминика, Сэнди и Эрни, а еще жизнь мистера Ломака в Рино и доктора Вайс в Бостоне и при этом не затронуло Неда и меня? Почему у нас нет проблем, как у них?
— Может быть, с вами и Недом промывщики мозгов поработали лучше.
При этой мысли Нед снова ощутил нервную дрожь.
Некоторое время они обсуждали ситуацию, в которой оказались, потом Нед предложил Корвейсису воссоздать его поведение вечером в пятницу, 6 июля, до того момента, когда воспоминания были стерты.
— Первую часть вечера вы помните лучше нас. И когда вы сегодня зашли сюда в первый раз, то были близки к тому, чтобы вспомнить что-то важное.
— Да, близок, — подтвердил Корвейсис, — но в последний момент, когда воспоминание уже забрезжило передо мной, я испугался до смерти… знаю, что я побежал к двери. Выставил себя в нелучшем виде. У меня просто крыша поехала. Это было что-то животное, инстинктивное, совершенно бесконтрольное. Думаю, оно случится еще раз, если я предприму вторую попытку проникнуть в воспоминания.
— И все же попробовать стоит, — сказал Нед.
— В этот раз мы будем рядом для моральной поддержки, — добавила Фей.
Корвейсиса пришлось уговаривать. Нед решил, что раньше, этим вечером, тот пережил нечто пугающее, то, чего не выразить словами. Наконец писатель поднялся, пошел со своим стаканом к двери кафе, встал спиной к выходу и сделал большой глоток «Дос Эквиса». Потом оглядел зал, изо всех сил припоминая, кто сидел здесь полтора года назад.
