— Потому что они сумели полностью изолировать нас и начали очистку, — сказала Джинджер. — Если бы у них не имелось эффективного противоядия, они наверняка не стали бы испытывать генетически измененный вирус — новый, смертельно опасный, который можно использовать как оружие. Значит, у них был запас эрготерапевтической сыворотки на основе нового антибиотика на всякий случай. Они заразили нас, и они же вылечили.
— Похоже на правду, верно? Кажется, кусочки собираются в одно целое.
Доминик возразил:
— И все же у нас нет понимания того, что случилось тем июльским вечером, что такого мы видели, хотя, с их точки зрения, не должны были видеть. Мы не знаем, из-за чего сотрясалось это треклятое кафе, почему вылетели стекла и в тот вечер, и вчера.
— У нас нет объяснения и для других странных вещей, — сказала Фей. — Для бумажных лун, крутившихся вокруг Доминика в доме Ломака. Для чудесных исцелений, совершенных, по словам отца Вайкезика, молодым священником.
Все переглянулись, молча ожидая, что кто-нибудь предложит объяснение, которое свяжет биологическое загрязнение с паранормальными явлениями. Но объяснения ни у кого не нашлось.
Меньше чем в трех сотнях миль от «Транквилити», в другом мотеле, в Рино, Брендан Кронин лег в постель и выключил свет. Было начало десятого, но он все еще жил по чикагскому времени, так что для него шел уже двенадцатый час.
Однако сон ускользал от него. Зарегистрировавшись в мотеле и поев в ближайшем ресторане «Бобз биг бой», он позвонил отцу Вайкезику, который сказал ему о звонке Доминика Корвейсиса. Известие взбудоражило Брендана, значит не он один увяз в этой тайне. Он подумал, не позвонить ли в «Транквилити», но там и без того знали, что он в пути, — а все, что они могли сказать по телефону, лучше было услышать завтра при личной встрече. Мысли о завтрашнем дне и предположения о том, что может случиться, не давали ему уснуть.
Он пролежал без сна почти час, а когда его мысли вернулись к жутковатому свечению, которое заполнило его спальню в доме священника две ночи назад, это явление появилось снова. На сей раз не было никакого видимого источника света, даже такого невероятного, как льдинка-луна на стекле, излучавшая нездешнее свечение в пятницу вечером. Теперь сияние возникло над ним, сразу везде, словно каждая молекула воздуха обрела способность создавать свет. Поначалу это было лунно-бледное млечное мерцание, которое с каждой секундой становилось все ярче, пока ему не стало казаться, что он лежит в чистом поле, под нависающим ликом полной луны. Оно отличалось от того мирного золотистого сияния, которое он видел в своих повторяющихся снах. Как и две ночи назад, его переполнили противоречивые эмоции: ужас и восторг, страх и дикое возбуждение.
Как и в его спальне, в приходском доме молочный свет порозовел и постепенно перешел в алый. Брендану показалось, что он подвешен в пузыре крови.
«Оно внутри меня», — подумал он, недоумевая: что значат эти слова? «Оно внутри меня». Эта мысль обжигала его мозг. Внезапно он похолодел от страха. Грохочущее сердце, казалось, готово было взорваться. Он лежал неподвижно. На его ладонях появились кольца. Они пульсировали.
Когда наутро все собрались на кухне Эрни и Фей на завтрак, Доминик разволновался, узнав, что прошедшая ночь для большинства из них стала нелегким испытанием.
— События развиваются так, как я рассчитывал, — сказал он. — Собравшись в таком же составе, что и в ту ночь, вместе пытаясь докопаться до истины, мы оказываем постоянное давление на блоки памяти, имплантированные нам в мозг. И теперь эти барьеры рассыпаются все быстрее.
Прошедшей ночью Доминик, Джинджер, Эрни и Нед видели исключительно яркие кошмары, настолько сходные между собой, что сомнений не оставалось: это фрагменты запретных воспоминаний. Каждый лежал в номере мотеля, привязанный к кровати, и им занимались люди в защитных костюмах. Сэнди видела приятный сон, хотя не такой четкий и подробный, как все эти кошмары. Только Фей не посетили никакие сновидения.
Неда сон настолько выбил из колеи, что утром в понедельник, когда они с Сэнди приехали из Беовейва на завтрак, он заявил, что оба на некоторое время переезжают в один из номеров.
— Кошмар разбудил меня, и я никак не мог уснуть. Лежа без сна, я думал о том, как нам одиноко в нашем трейлере, среди безлюдных долин… Может быть, этот полковник Фалкерк решит нас убить, как хотел сделать это с самого начала. Если он придет за нами, я не хочу, чтобы мы с Сэнди оказались одни в трейлере.
Доминик встретил с сочувствием рассказ Неда, потому что эти жуткие и яркие сны были в новинку для повара. Доминик, Джинджер и Эрни за прошедшие недели кое-как научились справляться с этими сильными, пугающими кошмарами, а у Неда не было никакой защиты, поэтому он и испытал такое потрясение.
