Ну и конечно, Нед получил хороший совет: побаиваться Фалкерка. Чем ближе подходили они к раскрытию заговора, чем больше узнавали правду, тем с большей вероятностью становились потенциальными жертвами опережающего удара. Доминик не ожидал никаких действий со стороны Фалкерка до появления в мотеле «Транквилити» Брендана Кронина, Д’жоржи Монателлы и, возможно, других. Но когда все соберутся в одном месте, им следует быть готовыми к атаке.
А теперь Нед Сарвер на кухне Блоков ковырял на тарелке свой завтрак, рассказывая о том, что тревожило его во сне. Сначала ему снилось, что его взяли в плен люди в защитных костюмах, а потом на них появились лабораторные халаты или военные мундиры — признак того, что биологическая опасность миновала. Один из людей в форме был полковником Фалкерком, и Нед подробно описал этого офицера: около пятидесяти лет, черные волосы, седеющие на висках, серые глаза, похожие на круги полированной стали, нос, напоминающий клюв, тонкие губы.
Эрни подтвердил словесный портрет, нарисованный Недом, потому что Фалкерк присутствовал и в его кошмаре. Удивительное совпадение (один и тот же человек приснился Неду и Эрни) свидетельствовало о том, что все это было не плодом воображения, а воспоминанием о реальном лице, которое позапрошлым летом видели оба — Эрни и Нед.
— А в моем кошмаре, — сказал Эрни, — другой армейский офицер назвал Фалкерка по имени. Лиленд. Полковник Лиленд Фалкерк.
— Видимо, он служит в Шенкфилде, — добавила Джинджер.
— Позже мы попытаемся это выяснить, — ответил Доминик.
Барьеры, воздвигнутые вокруг воспоминаний, явно рассыпались. При этой мысли настроение Доминика улучшилось: за последние месяцы он никогда не чувствовал себя так хорошо.
Джинджер рассказала остальным о своем кошмаре, где она была не единственным объектом промывки мозгов в пятом номере — том, который занимала тем летом и где поселилась вновь.
— В одном углу стояла раскладушка, лежавшей на ней рыжеволосой женщины я никогда прежде не видела. Ей было около сорока. Рядом с ней я видела стойку с капельницей и электрокардиограф. У нее был… пустой взгляд.
Сны Эрни и Неда отражали общие для обоих воспоминания о полковнике Фалкерке, Доминик и Джинджер тоже увидели кое-что общее для них двоих. Во сне Доминика присутствовали раскладушка и рядом с ней — стойка с капельницей и электрокардиограф, а на кровати лежал молодой человек лет двадцати, с бледным лицом, густыми усами и глазами зомби.
— И что это значит? — спросила Фей. — Столько людей, которым нужна промывка мозгов, что не хватило двадцати номеров?
— Но, — возразила Сэнди, — согласно журналу, заняты были только одиннадцать.
— Возможно, по федеральной трассе в это время проезжали люди, которые видели то же, что и мы. Военным удалось остановить их и доставить сюда. И тогда их имена не могли появиться в журнале.
— Сколько же их было? — недоуменно спросила Фей.
— Возможно, мы никогда не узнаем в точности, — сказал Доминик. — Фактически мы их не видели, только делили с ними номера, пока находились под воздействием наркотиков. В конце концов мы можем вспомнить лица тех, кого видели, но мы не можем вспомнить имена и адреса, которых не знали.
По крайней мере запрограммированные воспоминания, эти нагромождения лжи, растворялись, позволяли правде всплывать на поверхность. Доминик был благодарен и за это. Со временем они раскроют все, если только полковник Фалкерк не придет за ними первым, с тяжелой артиллерией.
Утром в понедельник, когда в «Транквилити» все собрались за завтраком, Джека Твиста провели к банковской ячейке в хранилище «Ситибанка» на Пятой авеню. Служащая банка, привлекательная молодая женщина, называла его «мистер Фарнем» — под этим именем он снял ячейку.
Они разными ключами открыли замок, чтобы вытащить ячейку из стены хранилища, после чего женщина ушла. Оставшись в одиночестве, Джек снял крышку с ячейки и, потрясенный, уставился на ее содержимое. Прямоугольный металлический контейнер содержал то, чего он туда не клал, но это было невозможно: только Джек знал о существовании этой ячейки, только у него был главный ключ.
Там должны были находиться пять белых конвертов, в каждом — по пять тысяч долларов в стодолларовых и двадцатидолларовых купюрах; деньги и в самом деле лежали тут, нетронутые. Всего в городе у него было одиннадцать таких тайников. Тем утром Джек намеревался извлечь по пятнадцать тысяч из каждого конверта, в общей сложности — сто шестьдесят пять тысяч, которые он собирался раздать. Открыв по очереди все пять конвертов, Джек дрожащими руками пересчитал их содержимое. Ни одной купюры не пропало.
Но Джек не почувствовал ни малейшего облегчения. Хотя деньги остались на месте, присутствие другого предмета доказывало, что его фальшивая личность разоблачена, его приватность нарушена, его свобода под угрозой. Кто-то знал о подлинном имени Грегори Фарнема, и предмет, оставленный в ячейке, откровенно указывал на то, что его тщательно проработанная легенда разоблачена.
