Но зато выпуски понедельника и вторника пестрели заголовками: «ИЗ-ЗА РАЗЛИВА ТОКСИЧНОГО ВЕЩЕСТВА ПЕРЕКРЫТА ВОСЬМИДЕСЯТАЯ», «АРМИЯ УСТАНАВЛИВАЕТ КАРАНТИННУЮ ЗОНУ», «НЕРВНО-ПАРАЛИТИЧЕСКИЙ ГАЗ ВЫТЕКАЕТ ИЗ ПОВРЕЖДЕННОГО КОНТЕЙНЕРА?», «ВОЕННЫЕ УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО ИЗ ОПАСНОЙ ЗОНЫ ЭВАКУИРОВАНЫ ВСЕ ЛЮДИ», «ГДЕ ЭВАКУИРОВАННЫЕ?», «ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ АРМЕЙСКИЙ ПОЛИГОН В ШЕНКФИЛДЕ: ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ НА САМОМ ДЕЛЕ?», «ВОСЬМИДЕСЯТАЯ ПЕРЕКРЫТА УЖЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ», «ОЧИСТКА ПОЧТИ ЗАКОНЧИЛАСЬ: ТРАССА ОТКРЫВАЕТСЯ В ПОЛДЕНЬ».
Доминик и Джинджер с жутковатым чувством читали о происходивших в те дни событиях, которых не помнили, зная только, что в это время тихо отдыхали в «Транквилити». Читая о том кризисе, Доминик убеждался, что теория Джинджер верна: специалистам по промывке мозгов, очевидно, понадобилась бы еще неделя или две, чтобы включить эту тщательно продуманную историю о токсичном разливе в фальшивые воспоминания не только местных жителей, но и случайных гостей. Но они никак не могли перекрыть трассу и изолировать целый округ на такое длительное время.
Выпуск от среды, 11 июля, продолжил сагу: «ФЕДЕРАЛЬНАЯ ВОСЬМИДЕСЯТАЯ ОТКРЫВАЕТСЯ!», «КАРАНТИН СНЯТ: ЗАГРЯЗНЕНИЕ ЛИКВИДИРОВАНО», «ОБНАРУЖЕНЫ ПЕРВЫЕ ЭВАКУИРОВАННЫЕ: ОНИ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ».
Номера «Сентинел», типичной газеты маленького городка, имели от шестнадцати до тридцати двух полос. В течение тех июльских дней бо́льшая часть места была отдана сообщениям о кризисе с разливом токсичных веществ, потому что это событие привлекло репортеров со всей страны, и скромная «Сентинел» оказалась вдруг в центре яркой истории. Размышляя над этой кучей сведений, Доминик и Джинджер выделили много того, что относилось к их поискам, и эти материалы должны были помочь им в планировании следующего шага.
Начать с того, что уровень безопасности, установленный армией США, почти не позволял судить о том, в какой степени будет приподнята завеса над тайной. Хотя, строго говоря, это выходило за пределы их полномочий, армейские подразделения, прикрепленные к Шенкфилду, после происшествия перекрыли восьмидесятую на десятимильном участке и даже не уведомили о кризисе шерифа округа Элко или полицию штата Невада, пока не установили карантинную зону. Это было скандальным нарушением стандартной процедуры. Во время чрезвычайной ситуации шериф и полиция штата со все возраставшей горячностью протестовали против того, что армия не допускает их к участию в разрешении кризиса и узурпирует гражданскую власть. Местная полиция и полиция штата не были привлечены к обеспечению карантина, с ними не консультировались относительно выработки мер по ликвидации чрезвычайной ситуации, с учетом вероятности усиления ветра или других факторов, которые могли привести к распространению токсичного вещества за пределы первоначальной зоны карантина. Военные явно не доверяли никому, считая, что посторонние расскажут правду о случившемся в зоне карантина.
После двух дней бесполезных споров Фостер Хэнкс, шериф округа Элко, посетовал репортеру «Сентинел»: «Это моя сфера компетенции, говорю я вам, люди выбрали меня для поддержания порядка. У нас не военная диктатура. Если армия не будет сотрудничать со мной, завтра утром я пойду в суд и получу судебный приказ, который заставит их уважать нашу законную юрисдикцию в этом деле». В следующем выпуске «Сентинел» сообщила, что Хэнкс и в самом деле отправился в суд, но, прежде чем было выписано судебное постановление, кризис сошел на нет, и спор о юрисдикции был прекращен.
Доминик перелистнул полосу, и Джинджер сказала:
— Значит, мы можем не беспокоиться о том, что будто бы все власти единым фронтом выступают против нас. Местная полиция и полиция штата в этом не участвовали. Нашим единственным противником является всего лишь…
— Армия Соединенных Штатов, — закончил Доминик и рассмеялся над подсознательно проскользнувшим кладбищенским юмором в ее размышлениях насчет врага.
Джинджер тоже горько рассмеялась:
— Мы — и армия США. Даже полиция штата и округа не участвуют в сражении. Вряд ли это честный матч, как вы думаете?
Как писала «Сентинел», армия, и только она, держала под строжайшим контролем федеральную трассу — единственную удобную дорогу, проходившую через запретную территорию, — а также закрыла восемь миль окружной дороги Север-Юг. Полеты гражданских самолетов над зараженным участком запретили, и летчики были вынуждены отклоняться от прямых маршрутов, армия же постоянно патрулировала закрытую территорию при помощи вертолетов. Очевидно, что для установления карантина на площади в восемьдесят квадратных миль требовалось немало живой силы, но, невзирая на трудности, военные были исполнены решимости останавливать всех, кто проникал в опасную зону пешком, верхом или на автомобилях. Вертолеты летали и днем, и в темноте, освещая зону карантина прожекторами. Ходили слухи, что группы солдат, оснащенные приборами ночного видения, тоже патрулировали территорию по ночам в поисках нарушителей, которые могли проникнуть в закрытую зону, ускользнув от лучей прожекторов.
