— Кайн айн хоре. — Поняв, что Доминик удивлен, она добавила: — Это тоже идиш. Кайн айн хоре. Для отваживания дурного глаза. Мне показалось, что сейчас как раз такой случай.
Доминик разглядывал снимок, буквально загипнотизированный им.
Секунду спустя он сказал:
— Да. Именно такой.
Грубое, словно вытесанное из камня, лицо полковника, его холодные, бледные глаза действовали с такой силой, что возникало впечатление, будто он здесь, перед ними, и глядит на них так же пристально.
Пока Доминик и Джинджер рассматривали старые номера «Сентинел», Эрни и Фей, сидя в конторке мотеля, пытались связаться с людьми, чьи имена были в списке постояльцев на 6 июля позапрошлого года и которых пока не удалось найти. Они сидели в конторке за стойкой регистрации, друг против друга, за дубовым столом с отверстиями для коленей с обеих сторон. На электрической плитке стоял кофейник.
Эрни составил телеграмму Джеральду Салко — человеку, снимавшему в тот день два номера. Позвонить ему не удалось, поскольку его номер в Монтерее, штат Калифорния, не был включен в телефонную книгу. Фей тем временем просматривала более поздние записи в поисках данных о Кэле Шаркле, дальнобойщике, который останавливался у них 6 июля. Вчера Доминик пытался дозвониться до него по номеру, записанному при регистрации, но тот больше не существовал. Они надеялись, что в более поздних записях обнаружатся новые сведения о Шаркле — адрес и номер телефона.
Каждый занимался своим делом. Эрни вспомнил, как они бессчетное число раз — за тридцать один год — сидели друг против друга за письменным, а чаще за кухонным столом. В разных квартирах, домах, частях света, от Куантико до Пендлтона и Сингапура, почти везде, куда его направляло командование, они вдвоем проводили долгие вечера за кухонным столом: работали, мечтали, волновались, с удовольствием планировали будущее, иногда засиживаясь до полуночи. Эрни неожиданно переполнили щемящие воспоминания о тех бесчисленных разговорах, об общих заботах. Как же ему повезло, что он встретил Фей. Их жизни оказались так прочно связаны, что они вполне могли бы быть одним существом. Если бы полковник Фалкерк или другие решились на убийство, чтобы остановить это расследование, если бы с Фей что-то случилось, Эрни надеялся умереть одновременно с женой.
Он закончил с телеграммой, продиктовал ее в «Вестерн юнион» и попросил о срочной доставке, и все это время его согревала любовь, настолько сильная, что их опасная ситуация казалась ему менее угрожающей, чем была на самом деле.
Фей нашла пять записей за последний год, свидетельствовавших о том, что Кэл Шаркл останавливался на ночь. Каждый раз он оставлял один и тот же адрес, один и тот же номер телефона в Эванстоне, штат Иллинойс. Значит, он все же никуда не съехал. Но при наборе номера они слышали то же, что и Доминик: телефон отключен, другого телефона на эту фамилию в Эванстоне не зарегистрировано.
Кэл мог переехать из Эванстона в сам Город ветров, поэтому Фей позвонила в местное справочное бюро и спросила, есть ли у них номер, зарегистрированный в Чикаго на Кэлвина Шаркла. Такого номера не обнаружилось. Они с Эрни взяли карту Иллинойса и начали обзванивать справочные пригородов Чикаго: Уайтинг, Хаммонд, Калумет-Сити, Маркем, Даунерс-Гроув, Оук-Парк, Оукбрук, Элмхерст, Де-Плейнс, Роллинг-Медоуз, Арлингтон-Хайтс, Скоки, Уилметт, Гленко. Безуспешно. Либо Кэл Шаркл выехал из этих краев, либо исчез с лица земли.
Пока Фей и Эрни работали в конторке на первом этаже, Нед и Сэнди Сарвер готовили обед наверху, на кухне. За столом — после прилета Брендана Кронина из Чикаго и Д’жоржи Монателлы с дочкой из Лас-Вегаса — ожидалось уже девять человек, и Нед не хотел заниматься готовкой в последнюю минуту. Вчера, когда все шестеро, объединив усилия, приготовили и подали ужин, Джинджер Вайс заметила, что у них получилось что-то вроде семейного застолья; они и в самом деле испытывали чувство невероятной близости, хотя едва знали друг друга. Проникнувшись мыслью о том, что укрепление духа дружбы и товарищества может придать сил в грядущем противостоянии, Нед и Сэнди решили, что очередной ужин должен быть не хуже пира на День благодарения. Поэтому они собирались подать шестнадцатифунтовую индейку с ореховой начинкой, картофельный гратен, печеную кукурузу, морковь, салат с перцем, пирог из тыквы и домашние рогалики.
Пока они нарезали зелень, лук и хлеб, шинковали капусту, Нед думал, что, может быть, они готовят еду не только для семейного застолья, но и для последней задушевной трапезы обреченных. Каждый раз он прогонял эту жуткую мысль и смотрел, как работает Сэнди. Она почти все время улыбалась, а иногда напевала что-то себе под нос. Нет, Событие, которое привело к таким глубоким и таким замечательным переменам в Сэнди, не может закончиться их смертью. Нет, им не о чем беспокоиться. Нет.
