На звуки стрельбы со стороны эскадры вскоре подошел «Безупречный». Находясь на прицеле орудий и минных аппаратов двух эсминцев, англичане совсем сникли. Капитан, отказавшийся предоставить документы на груз, но вопреки всему уверявший, что следует в Сингапур из Йокосуки, а в Осаке у него лишь бункеровка, молча удалился в свою каюту. Старший офицер, штурман и механик, порезанные разлетавшимися осколками стекол ходовой рубки, просто не стали разговаривать с нашими офицерами, оставшись на мостике и всем своим видом выражая возмущенное презрение, периодически прикладываясь к сильно початой бутылке виски. Остальная команда, состоявшая преимущественно из малайцев и индусов, никаких препятствий русским морякам не чинила.
Осмотр корабля и его трюмов провели поверхностно, но и этого было достаточно. Стальные и чугунные отливки, а также листовая сталь в трюмах были запрещены к ввозу в любую из воюющих стран. Имея ценный груз, «Нефертити» был новым судном, спущенным на воду всего три года назад. Мог принять на борт до шести тысяч тонн груза и держать при этом полный ход в одиннадцать узлов.
Из беседы с матросами парохода выяснилось, что груз предназначался осакскому арсеналу. Но сдвинуть с места новый ценный приз в течение ближайшего часа, а то и больше, не представлялось возможным из-за севшего пара в котлах. Машинную команду «Нефертити» отправили на место поднимать пары, а «Безупречный», оставив на пароходе семнадцать человек для охраны, и «Грозный» под бортом, на всякий случай, двинулся к эскадре, чтобы сообщить адмиралу о трофее.
Узнав о нем, Рожественский сначала хотел отправить его вдогонку за остальными призами. Но до начала штурма оставалось около трех часов, а пароход все еще не мог дать ход. Поэтому было решено англичанина топить, чтобы не путался под ногами. Когда все еще лежащий в дрейфе пароход догнала вся эскадра, с него сняли экипаж, перевезя его на «Днепр», и открыли кингстоны, предварительно отдав оба якоря, чтобы не снесло течением и ветром на мелководье, поскольку таким бесшумным способом он должен был тонуть довольно долго.
В каюте капитана «Нефертити», в сейфе, вскрытом топорами и кувалдой, нашли судовой журнал, японский морской телеграфный код, правда, как почти сразу выяснилось, старого образца, документы на груз и пароходную кассу. Деньги отдали капитану под расписку, а все остальные бумаги отправили на флагманский броненосец для предстоящего суда, определяющего призовое право. Начавший медленно садиться в воду и едва заметно крениться вправо большой транспорт еще какое-то время маячил за кормой флота темной громадой, но вскоре совсем пропал в ночи.
Оставшиеся четыре миноносца тем временем продолжали осторожно продвигаться вперед. Ожидавшихся дозорных судов на подступах к проливу Кии и на его входе обнаружено не было, других торговых и каботажных пароходов – тоже. Даже рыбацкие шхуны не попадались на пути. Русский флот беспрепятственно приближался к своей цели, и это уже становилось подозрительным.
Сигнальные вахты были заменены отдохнувшими усиленными. Все, кто был на мостиках и палубах, вглядывались в темноту вокруг. Многие сосали сахар, надеясь так улучшить свое ночное зрение. Лишние огни давно погасили, иллюминаторы закрыли заслонками, а все примыкавшие к верхним палубам помещения освещались только слабым светом пиронафтовых фонарей. Передвижения по кораблям максимально ограничили, а разговаривать невольно старались как можно тише.
Боевого развертывания до определения точного места не планировалось, поэтому шли обычным походным ордером. Впереди «Лизком-бей», следом, несмотря на сильную качку, держались эсминцы, занимавшие места в голове и по обоим бортам основной колонны, не выходя за пределы просматриваемой зоны. Между средними трубами они несли белые полотнища, на всякий случай, чтобы не словить снаряд от своих в случае ночной схватки. Основные силы возглавляли крейсера, шедшие клином с «Жемчугом» во главе. За ними шли броненосцы в двух колоннах. Замыкал строй «Донской».
Весь предыдущий день, а теперь и ночью, небо закрывало облаками, берег был далеко, и его еще не было видно, так что определиться с местом возможности не имелось. Шли по счислению, полагаясь на опыт штурманов. Полученная в результате прокладки точка довольно серьезно не совпадала с координатами, взятыми со штурманского стола на мостике «Нефертити», имевшего последнюю обсервацию по береговым ориентирам сегодня до полудня.
Но полагаться на английского штурмана, оказавшегося в момент ареста судна сильно пьяным, тоже было нельзя. В этой ситуации координаты, выданные флагманским штурманом Филипповским, внушали гораздо больше доверия. По ним до ближайших отмелей было еще достаточно далеко. Да и глубины под килем пока не вызывали тревоги.
