Хоть каких-то успехов им удалось добиться только в Таноуре. К моменту появления там русских в окрестностях селения удалось развернуть уже три батареи, в том числе одну гаубичную. Они активно обстреливали миноносцы, крейсера и даже броненосцы, ведущие бой с фортами на мысе Есаки и на другом берегу пролива. Однако большая часть развернутых в спешке на открытых позициях пушек была быстро выбита русскими скорострелками, с тяжелыми потерями в людях для обороняющихся формирований. После этого все попытки высадки на причалы отбивались почти исключительно ружейным огнем, под непрекращавшимся обстрелом из корабельных калибров.
После разрушения броненосцами фортов возможности к сопротивлению были почти полностью исчерпаны. Но, используя рельеф и застройку, удалось скрыть движение пехотных колонн, благодаря чему войска в Таноура прибывали во все возрастающих количествах. С их помощью ополченцы так и не позволили высадиться русским на берег, неизменно встречая приближавшиеся миноносцы и катера ружейными залпами и стрельбой из немногих уцелевших полевых пушек. Хотя в этот раз нога захватчика так и не ступила на японскую землю, к сожалению, предотвратить уничтожение всех крупных судов на стоянке и затопление нескольких пароходов в самом проливе на фарватере не удалось.
Поняв, что попытки высадки на берег обречены на провал, русские покинули пролив. С прилегавших к восточному устью Симоносеки возвышенностей было отлично видно, как формировалась их колонна, уходившая на восток. При этом новые броненосцы шли очень медленно, иногда совсем останавливаясь. Вероятно, имели повреждения в главных механизмах. А броненосец с двумя трубами и башней главного калибра только в носу и один из броненосцев береговой обороны вообще не могли передвигаться самостоятельно, жестоко пострадав от огня береговых батарей. Взявшие их на буксир большие вооруженные пароходы едва вытягивали против набиравшего силу встречного течения. Защитники пролива Симоносеки записали на свой счет еще два тяжело поврежденных вражеских истребителя, также уведенных на буксирах с поля боя.
Сразу после прорыва русского флота через Симоносекский пролив по всему тихоокеанскому побережью Японии, вплоть до Токийского залива, была объявлена боевая тревога. По радиотелеграфу до самой ночи постоянно передавали приказ всем судам, находящимся в море, срочно укрыться в защищенных гаванях. Хотя принять это предупреждение могли лишь немногие суда, оснащенные радио, это все же позволило заметно очистить воды южнее пролива Бунго.
В самом проливе и далее в океан судоходство было извещено о приближении флота противника через сеть береговых сигнальных постов и двумя брандвахтенными пароходами, снятыми с позиции в узости пролива Хойо и отправленными на юг для предупреждения всех встречных судов. До наступления темноты они успели развернуть четыре больших парохода и более двух десятков парусников, преимущественно небольших каботажных шхун. Но, несмотря на все предпринятые меры, избежать новых потерь не удалось. Несколько судов все же были перехвачены русской эскадрой, уходившей вдоль восточного побережья Кюсю к югу, но об этом стало известно только когда их экипажи смогли добраться до берега.
Судя по донесениям с береговых постов и от экипажей потопленных русскими кораблей, их флот в относительном порядке продвигался к югу. Все действия Рожественского теперь сводились к набегам крейсеров, почти не участвовавших в боях в Симоносекском проливе, в то время как броненосцы не поддержали их даже при разрушении береговых объектов, в проливе Хойо, держась на значительном удалении. Хотя теперь, как отмечали наблюдатели, все они и могли передвигаться самостоятельно.
