– Если вы действительно хотите взять меня с собой… – глаза женщины-волка горели такой надеждой, что становилось не по себе. Признаться, боязно становилось, – то я буду участвовать в любом плане, – твердо закончила она. – Я кому угодно сердце зубами вырву. Я доплыву и поднимусь по якорной цепи. Я обернусь и устрою этим тварям кровавую баню. Я…
– Штурмуем это ведро! Решено! – Олес расхаживал в опасной близости от осыпающегося края уступа. – За канатом можно сходить к людям на берег. Самим найти на берегу, наконец! Давайте, бойцы, давайте не сидеть сложа руки!.. Слушайте, а ведь у спасшихся на шлюпках могло сохраниться какое-никакое стрелковое оружие! Нам хотя бы арбалет! Не обязательно отнимать. Предлагаю купить. Разве этот перстень не стоит арбалета?
И князь принялся стаскивать с пальца печатку с ониксом в золотой оправе.
– Испытуемый, зачем им твой перстень, когда рушится мир, – и Пэвер сломал новый сучок…
От грохота заложило уши. Их подбросило. С деревьев посыпались сухие ветки. Олесу повезло, что он отошел от обрыва, потому что обрыв обвалился на два кайма от края. Земля уступа в момент покрылась паутиной трещин. Олес с вытаращенными глазами вытянул руку в сторону Феррунианской гряды и открыл рот, но ни слова вымолвить не смог.
– Перевал Ящера, – выдохнул Пэвер. – Двести рапанов мне в зад и против резьбы…
Перевала Ящера больше не было. На их глазах горные вершины неспешно, величественно оседали, словно сдувающийся надувной матрац, и встряхивали землю на сотни кабелотов вокруг. А снизу ядерным грибом вставала черная клубящаяся стена грунта, застилая погибающие горы. И зрелище это было таким завораживающим в своей медлительности, в своей глобальности, что взгляда было не оторвать.
– Уходим, спускаемся, а то грохнемся в залив вместе с утесом! – прервал Сварог любование катаклизмами.
Следовало поторопиться. Трещин в земле уступа все прибывало. Сварог, как и положено командиру, дожидался ухода из опасной зоны последнего бойца. Последним бойцом оказалась Клади – Сварог уже понял, что баронетта хочет пошушукаться с ним тет-а-тет. И он догадывался, о чем именно.
Они спускались по извилистой узкой тропе, отводя от лица ветви кустов, присыпанные пеплом, и все больше отставая от остальных.
– Откладывать разговор вроде бы уже некуда, – помог ей с началом Сварог. Она нервно закусила губу.
– Совсем некуда.
– Кто первый? Я со своими подозрениями или ты со своим признанием?
– Может быть, я со своим предложением?
Они остановились.
– Нет, – покачал он головой, – сперва исповедь души, отпущение грехов, а потом уже решим, куда путь держать: в ад, рай или чистилище. Я же все равно не смогу принять или отвергнуть твое предложение, не зная всей правды.
– А ты что-то знаешь?
– Догадываюсь… Ну, хорошо. Времени у нас на болтовню не так уж много. Совсем нет. Чтоб тебе было легче… – Он замолчал на миг, потом спросил в лоб: – Ведь ты – гидернийский шпион, да?
– Шпион! Фи, как грубо… – поморщилась она. И вздохнула, отводя от лица пряди волос. – Я, милый граф, свободный агент Отдела последнего рубежа безопасности государства Гидерния. Звучит напыщенно, а на нормальный язык это переводится так: работник по найму в конторе, которая занимается обеспечением безопасного Исхода для граждан Гидернии.
Сказала она это столь просто и спокойно, что Сварог на миг даже растерялся. Он думал, что будут протесты, возмущение, оправдания или в лучшем случае – слезы, раскаяние, мольбы простить, а тут… Хотя где-то в глубине души он был почему-то рад, что девчонка признается так буднично…
