– У нас везде чрезвычайная ситуация! – Вершинин, из аристократической семьи, стройный, щеголеватый, с длинным лицом, никогда не повышал голос. До сегодняшнего случая. – Вы обязаны были согласовать это со мной и командиром гвардии. Мы бы связались с Зеленым крылом, там оценили бы риски и выдали заключение. И что мы имеем? Поляна, вы один из сильнейших магов в нескольких поколениях. Вы представляете, что бы было, если бы иномирянам удалось захватить вас обессиленным? Понимаете, что на любого человека можно найти способы воздействия?
Дмитро мрачно молчал. Вершинин прошелся туда-обратно и остановился.
– Ситников, так как вы незаменимы, остаетесь здесь. И я даже не могу нагрузить вас штрафными дежурствами, ибо это может помешать… делу. Хотя вы и сами с этим прекрасно справляетесь!
– Когда я ходил в Тафию, я хорошо потом спал, – пробасил Матвей твердо. – Ничего не помешало, даже наоборот. Я бы не стал, если бы не знал об этом…
Вершинин остановил его взглядом.
– Детский лепет, Ситников. Вы себя-то слышите? Вам сколько лет? Впредь я запрещаю вам выходить за пределы хутора. На вас повесят маячок.
– В Березовом надо женщин с детьми разместить и накормить, – добавил Матвей, словно не слыша его.
– Уж без вас все решили, – проскрипела Дорофея Ивановна. – Позвонил кто надо. Бестолочи.
Майор Вершинин чуть скривился – его натура не терпела простонародного осуждения. Но к хозяйке повернуться не решился, и она едва заметно усмехнулась, словно видя его насквозь.
– Поляна, – продолжил он, – вы отстраняетесь от службы. Я запишу в вашем личном деле, что вы неблагонадежны, недисциплинированы, не подходите для агентской службы, предпочитаете личные интересы государственным. Вечером вас доставят в Зеленое крыло, и пусть полковник решает, что с вами делать. Я бы отдал под трибунал.
– Там люди завтра будут ждать, – сказал Димка, поднимая на командира отчаянный взгляд. – В Менске. Я обещал. Что заберу их.
– В Менске организована эвакуация, – отмахнулся Вершинин, – да, да, рутинная скучная операция, без геройства. И разваливания храмов тридцать пятого века! Без вас справятся, Поляна.
– Мамка сказала, что эвакуации уже нет и кольцо замкнулось, – Дмитро набычился, скривился, и Матвей поспешно опустил руку ему на плечо, прижав, чтобы не наделал глупостей.
– Андрей Михайлович, – проговорил Ситников размеренно, – мы виноваты. Обещаю, что больше мы без вашего ведома никого спасать не будем.
Вершинин хмыкнул, остановившись прямо перед ним.
– Потому что у вас не будет такой возможности, Ситников.
– Но раз мы обещали, завтра и, возможно, послезавтра нам нужно вывести всех, кто ждет, – закончил Матвей так же неторопливо. – Яне хочу делать это без вашего согласия.
– Ситников, – совершенно по-человечески вдруг проговорил Вершинин. – Вы думаете, у меня нет никого, к кому я рвусь прийти на выручку? Но есть приоритеты. Вы, лично вы, осознаете, что от вас зависит? Что если бы вы сегодня погибли, если бы рядом не было храма и случайного перескока канала на алтарь, то Тура потеряла бы еще один маленький шанс на спасение?
Димка с восторгом уставился на Матвея.
– Я точно лопну от любопытства, – пробормотал он.
– Но не погибли же, – ответил Ситников с неловкостью, сам понимая, что несет чушь. – Дайте нам шанс, майор. Если сегодня все пройдет хорошо, то вы позволите нам вытащить соседей Дмитро из Менска. А мы будем идеальными подчиненными, обещаем. Правда, Дмитро?
– Правда, – буркнул Поляна мрачно.
– Детский сад. – Вершинин покачал головой и повернулся-таки к Дорофее. – «Мы больше не будем». Я что им, воспитательница, Дорофея Ивановна? Они вообще не понимают, что такое служба и ответственность.
– Бестолочи, – согласилась Дорофея с едкостью. – Но так они с двенадцати лет, как ты, в кадетском училище не обучались, майор.
– Вы их еще защищаете? – удивился Вершинин.
– Нет. – Дорофея встала. – Ты меня знаешь, Андрей Михайлович, я бы и расстрелом не побрезговала. Но ребята хорошие, бестолковые только. Не у всех Красный в предках и военное дело в крови. Ты послушай – мне тут птичка напела, что в Менске действительно кольцо закрыто. Кого успели, вывезли.
– И что, – совсем другим тоном проговорил Вершинин, – птичка там осталась?
– Осталась, – подтвердила Дорофея. – И важная. Надо бы ее вытащить, а тут, можно сказать, и случай подвернулся. Ты вот что, свяжись с Тандаджи. Он обо всех птичках знает. Даст добро – пусть ребята стараются. А проштрафились – отработают. Да? – И она повернула голову в сторону друзей.
– Так точно, – хором ответили они, расслабившись.
Майор поморщился.
– Строевая подготовка по вам плачет. Спины прямо, руки по швам! – Он направился к телефону. – И пошли вон отсюда, самодеятельность. Прямиком в лазарет на осмотр. Ситников, чтобы к вечеру был в форме. И, – он отодвинул трубку от уха, окидывая измазанных подчиненных взглядом, – приведите себя в порядок, наконец.
– Так точно, – повторили друзья, отступая. У Дмитро, как назло, громко забурчало в животе.
– После лазарета подниметесь наверх, повар вас вторым обедом накормит, – скрипуче добавила Дорофея им в спину.
