Когда в щит полетела огромная сеть, разрезая его, Четери вдруг оказался в теле бога-Океана. Это его щит, разрушаясь, был брошен на храм отца-Солнца, чтобы оставить хоть какую-то надежду Лортаху. Это его доспех пал под ударами кривых клинков, это его опутали сетью и пригвоздили к земле, и его снедала невыносимая тяжесть и бессилие, пока Нерва, проткнув грудь, забирал его силы.
Левую руку обожгло холодом, в легкие чуть не хлынула вода, и Чет, сжав кулак, вынырнул, вдыхая воздух, и снова нырнул, рванул вперед, за ускользающим видением. Озеро качнуло его удивленной волной – и снова выбросило в тело бога-Океана, но теперь в начале битвы. Чет увидел, как из сияющих врат в небе спускаются четыре чудовищных бога, за плечами каждого из которых вьется тень. Как бросаются вперед четыре исполина – братья и сестры, – а мать-Хида собирает всю мощь, чтобы извергнуть захватчиков.
И вновь встает против Веты-Океана бог-Паук, разматывая свою сеть, и вновь начинается бой – но теперь уже руки Чета наносят удары, и щит Чета рассыпается на осколки, и тело Чета режут и жгут нити сети.
Он вынырнул, улыбаясь, и лег звездой на поверхность воды, запоминая, запечатлевая в памяти то, что увидел.
Мастер Фери говорил: «Всегда учись там, где можно научиться, и улыбайся, если тебе удалось».
И Чет улыбался.
– Вы прошли очищение озером, гости, и возродились ныне частью народа тимавеш, – торжественно говорила старшая неши Одекра. – Теперь вы наши ге́си, братья и сестры. Если Ледира вас выпустит, вы всегда можете вернуться сюда, получить защиту и кров. Помните об этом.
Барабаны и дудки за озером играли оглушающе громко, и принцесса надеялась, что защита местной богини не пропускает звуки – иначе бы ночью они разлетелись на десятки километров и наверняка были бы слышны и на другой стороне равнины.
– Благодарю, – ответил за всех Тротт. Голос его звучал глухо. Алина, вымотанная видением, опустошенная, так и прижималась к его груди щекой, не в силах пока отступить. И на удивление, лорд Макс тоже не отстранялся, как в предыдущие дни, – наоборот, рука его лежала у нее на затылке, грея сквозь мокрые волосы, и сердце колотилось гулко, тяжело, с каждым ударом окатывая ее щеку холодком.
– Я ведь понимаю тебя, колдунья, – вдруг неуверенно проговорил Четери на лорташском, и принцесса пораженно повернулась к нему, осознав, что и она начала гораздо лучше понимать речь неши. Тротт заинтересованно хмыкнул. Слова у дракона шли тяжело, будто он прислушивался к себе.
– Конечно, понимаешь, – ничуть не удивилась Одекра. – Ты же теперь тимавеш, наш язык – твой язык, наши боги – твои боги.
– А боги тимавеш не ревнивы? – спокойно поинтересовался дракон. – Я уже служу своей богине-матери и богам своего мира, колдунья.
– Были бы они ревнивы, разве получил бы ты в дар фису? – ответила неши с упреком, и Четери склонил голову, принимая его. – И разве я сказала, что нужно отречься от своих богов? Наши боги – это мир, а не война и смерть, им нет нужды относиться к другим с ревностью и злостью.
Алина даже в своем подавленном состоянии хотела ответить, что война и смерть – это не всегда плохие боги, но Тротт чуть пошевелился и приобнял ее крылом, словно останавливая.
– Не стоит, – пробормотал он едва слышно. – У них свой опыт, у нас свой, Алина. Тем более, – он коснулся своей груди прямо перед ее глазами и усмехнулся, – в чем-то эта женщина права.
– Ты права, – эхом говорил Мастер в это время. – Благодарю богов за дары. И за фису, и за видения.
Одекра величественно кивнула и, подозвав жестом младших неши, продолжила:
– Мы дарим вам знак Хиды. Такой знак получает каждый новорожденный тимавеш. Он сотрется, но любая неши всегда признает в вас часть своего народа. И дарим вам перья птиц ха́си, которые ежеутренне поют славу Хиде, – каждый тимавеш запечатлевает пером важное событие в своей жизни, а у вас их уже два: приход в Тес и испытание озером.
Медейра в сопровождении двух помощниц подошла к Чету и, окунув палец в плод, который держала одна из девушек, начертила у дракона на лбу полумесяц с точкой, зачарованно поглядывая на мерцающую серебром перчатку. А затем ловко привязала ему к волосам пару перьев, взяв их из рук второй неши.
Четери улыбнулся ей и спросил у Одекры:
– Значит, испытаний теперь не ждать?
– Вы уже прошли свои испытания, геси, – благосклонно ответила старшая колдунья. – Будь в вас хоть капля злого умысла к людям тимавеш, вы бы не вышли из озера. Но мы все знали, что озеро вас не тронет, – она обвела руками неши, и те закивали. – Мы видели, что вы добрые люди, мы видели, что вы щедрые люди. Вы отнеслись с уважением к нашим традициям. Не прогоняли детей, почтили стариков. Да и часть доспеха Веты-Океана не далась бы человеку неправедному, замышлявшему зло. Поэтому для вас озеро сразу было не приговором, а даром.
Алина зажмурилась: в носу защипало, и горло свело от горечи. Что же это за дар, который не дал ответов, а лишь показал ей то, чего она и так боялась?
