– Это, случайно, не про тебя в городе сплетничают? – полюбопытствовала Гента, петляя уютными внутренними двориками, заросшими диким виноградом и заставленными кадками с цветами.
Я насторожился.
– Если в сплетнях упоминается эльф – про меня. Других перворожденных здесь нет. А что именно говорят?
Вот опять!
Возникло навязчивое ощущение, что больше ничего интересного, кроме появления эльфа, в городе не происходит. Лучше бы убийства Дебро и Кестежу обсуждали!
Гента посмотрела на меня как-то странно. То ли ожидала другой реакции на свои слова, то ли предполагалось, что я в курсе, о чем говорят за моей спиной.
– Вроде как лорд Мертвец и лорд Ферко не поделили эльфа, из-за чего оборотня без объяснения причин и предъявления обвинений бросили в тюрьму.
Я даже остановился и почесал в затылке. Такая странная интерпретация случившегося мне бы в голову не пришла. С чего бы вообще Вальтеру делить меня с Карелом? Перевертыши заранее сообразили, куда дует ветер, и таким образом решили со мной договориться об опекунстве? Очень странный способ – оскорбить и перерезать горло!
– Так-то Ферко напал на меня, я чудом выжил, – осторожно заметил, – и именно поэтому оборотень сейчас в тюрьме. Карел вообще предложил его убить…
Последнее говорить не стоило.
Вместо того чтобы показать, какой Кериэль Квэлле благородный и справедливый эльф – передал убийцу в руки суду, – я явно ляпнул что-то не то. В чем именно состояла моя ошибка, понять не получилось, но лицо колдуньи вытянулось, и она посмотрела на меня иначе, как на незнакомца.
– С тобой опасно дружить, Кериэль, – последовал не менее странный вывод, и неожиданно Гента с вызовом улыбнулась, – но я попробую. Мы, кстати, пришли. Вот мой домик.
В голосе девушки прозвучала неподдельная гордость – и было чем гордиться. Дом хоть и оказался маленьким, кое-как притершимся между двумя более богатыми владениями, но смотрелся уютным и аккуратным. Стены были покрашены свежей ярко-фиолетовой краской, два оконца украшали горшки с фиалками. На двери висело объявление «Сдам чердак».
Я поднял голову, домик был одноэтажным, но под черепичной треугольной крышей явно имелось свободное пространство. В полный рост разогнуться там смог бы разве что гоблин, зато имелось круглое окошко.
– Совсем со средствами туго? – Я кивнул на объявление.
Гента пожала плечами, жаловаться на жизнь девушке не хотелось, но она все-таки пояснила:
– Родных у меня нет, кое-какие накопления, доставшиеся в наследство, я не трогаю… неизвестно, когда наступит черный день. Если искать работу, то на учебу совсем не будет времени, и я вылечу без права на восстановление.
Это точно. В магическом университете пары не прогуляешь. Особенно если за спиной нет влиятельного папы, который оплачивает твое содержание.
– И много просишь? – Любопытство мое было исключительно праздным.
Комната в «Женском доме» меня полностью устраивала, а уж прилагающаяся к ней будущая лаборатория и вовсе примиряла со всеми минусами бордельной жизни.
– Сначала просила пять серебряных монет в месяц, – вздохнула Гента, – потом сбросила до трех. Но, кажется, чердак и даром никому не нужен. До кровати там едва ли не на коленках ползти приходится, и свободного места осталось разве что на небольшой комод. Комната с удобствами в доме одна, кухня – тоже… наверное, придется все-таки устроиться в архив при университете.
Я сочувственно покивал и обвел взглядом соседние дома – что-то в улице показалось смутно знакомым… в свете фонарей мелькнул невысокий шпиль костела со знаком Триединого, и я едва не подпрыгнул от неожиданности. Гента жила совсем близко от чудесного сада Оскарби!
Она заметила мое удивление.
– Что-то не так?
Я улыбнулся.
– Мне знакомо это место! Ты не ходишь, случаем, на службы к служителю Освину?
Гента тоже обернулась на церковь и покачала головой.
– У моего отца были сложные отношения с религией. Мать как-то пыталась его переубедить… но из язычника сложно выбить старые привычки, а я пошла в папу, его мировоззрение оказалось мне ближе. Надеюсь, мои слова не задели тебя? – осторожно уточнила девушка, будто бы опомнившись, что говорить о язычестве с эльфом не самая светлая мысль.
На счастье Генты, я фанатиком не был. Мне все равно, кто и во что верит, пока он не пытается навязать свою точку зрения и эта самая вера не вредит окружающим.
В голове мелькнула неожиданная, но очень заманчивая идея.
– Все нормально. Я уважаю представителей всех вероисповеданий, пока они уважают меня. Можно попросить тебя о странном одолжении?
Колдунья заметно напряглась и даже сделала шаг назад. И я, чтобы окончательно не напугать ее, поспешил объясниться:
– Могу я арендовать твой чердак сразу на длительный период, но не для себя?
Гента моргнула.
– Зачем? И для кого?
– Хочу помочь хорошему человеку. Я недавно узнал, что служитель Освин вынужден ютиться прямо в костеле, поскольку епископат не выделил ему никакого жилья. Но если предложу ему свою помощь открыто, он точно откажется.
