– А мою, значит, примет? – Гента сложила руки на груди и скорчила скептичную гримасу. – Кериэль, давай повторим еще раз, если ты что-то упустил из вида. Я одинокая девушка, оставшаяся без опеки родителей, колдунья. Мой отец родился в резервации. И ко всему прочему, я не очень-то верю в Триединого. Твой служитель обольет меня святой водой и предаст анафеме раньше, чем я озвучу предложение пожить на моем чердаке. Так себе план.
Я воодушевленно возразил:
– На это можно посмотреть совсем под другим углом! Ты же не собираешься покушаться на его обет целомудрия… или безбрачия? А, какая разница! Не собираешься? Нет! Так что, наоборот, это он возьмет под опеку одинокую девушку, не позволив никому опорочить твою честь! И для него это отличная возможность подтолкнуть заблудшую душу к истинной вере. Ну, выслушаешь несколько проповедей? У Оскарби они откровенно слабые, сразу говорю. С тебя не убудет. А сильно лезть и учить уму-разуму служитель Освин не станет, я его за последние дни неплохо узнал. Проблем, уверен, он не доставит.
Гента хихикнула, оценив, как ловко я перевернул все вверх тормашками.
– И как же ему преподнести мою доброту? Не просто же я решила отдать чердак?
Действительно, такая забота будет выглядеть очень подозрительно. Я переступил с ноги на ногу, пытаясь на ходу что-нибудь сочинить.
– Скажи ему, например, что от безнадеги на очередном практическом задании ты попросила у Триединого о помощи, а тот возьми и помоги. Чердак – ответная любезность божеству.
Колдунья скривилась, но объяснений лучше не предложила, а от денег отказываться явно не хотела.
– Хорошо. Сойдет. На сколько арендуешь?
Прикинув, с какой суммой я могу сейчас безболезненно расстаться, и переведя серебряные монеты в золотые, я заплатил Генте сразу за год. Когда в жизни все меняется с головокружительной скоростью, такой срок кажется чем-то бесконечным.
Надеюсь, Оскарби не заподозрит, что из истории с чердаком торчат мои острые уши.
До борделя я добрался в самом благостном настроении. Даже то, что я до сих пор не разжился жертвой, меня не смущало. Ночь в самом разгаре, сейчас посмотрю, какие извращенцы пристают к моим девочкам, и выберу какого-нибудь, в ком жизни осталось хотя бы лет на десять-пятнадцать.
На кухне никого не нашлось.
Я взял с тарелки один из последних пирожков и, на ходу жуя, вышел в общий зал.
– Привет, мадам! – помахал я Костанцо.
Она ответила мне напряженным взглядом. Веселье в «Женском доме» этой ночью было каким-то натянутым и неестественным. И музыканты играли без огонька, и девочки не смеялись, и клиенты, занявшие несколько столиков, выглядели, словно перепутали бордель с кабинетом зубного целителя. Со стороны смотрелось так, будто у всех одновременно свело челюсти.
Насторожиться я успел. Понять, что дело худо и надо срочно отступать обратно на кухню, – уже нет.
Из-за барной стойки мне навстречу поднялся Карел. На лице его застыло странное выражение, не поддающее расшифровке.
– Так это правда… – процедил лорд Киар ледяным тоном.
Я подавился пирожком и надрывно закашлялся.
Когда громкий кашель превратился в предсмертное сипение и я схватился за горло, Карел сообразил, что эльф не притворяется, а действительно рискует отправиться на тот свет из-за дурацкого пирожка.
– Твою мать, Кериэль… – вздохнул Киар и, растеряв грозный вид, несколько раз стукнул меня по спине.
Кусок пирожка, по ощущениям, застрявший где-то в дыхательных путях, вылетел под ноги, а я, согнувшись, кое-как продышался, хотя горло и грудь жгло от боли.
– Сп-ааси-бо. – Я вытер тыльной стороной ладони выступившие на глазах слезы.
Клиенты и работницы «Женского дома» наблюдали за разыгравшейся сценой круглыми глазами (и даже ведь не попытались помочь!). Карел смотрел на меня сверху вниз уже без злости, а с долей укоризны. Он, видимо, собирался мне высказать все, что думает о неподобающем месте проживания будущего опекуна наместника: репутацию порчу, слухи провоцирую, а тут… пирожок.
– Самый неуклюжий эльф! – резюмировал Киар.
– Прости! – Говорить при свидетелях было ужасно неудобно. Поэтому, раз уж меня так неудачно рассекретили, я решил разборки и объяснения устроить в более тихом и уединенном месте. – Может, поднимемся ко мне?
Выражение лица у Карела стало совершенно неописуемым. Будто я ему предложил не в свою комнату зайти, а государственный переворот устроить… ну или что-то такое же непотребное по представлениям лорда Мертвеца.
– Пойдем, – согласился Киар убитым голосом и направился за мной под перекрестным огнем любопытствующих взглядов.
По лестнице я взлетел так, будто у меня за спиной выросли крылья, а вот перед дверью Дафны резко затормозил.
– Кстати! – Карел сбился с шага и с недоумением посмотрел на закрытую дверь. – Я же тебе все собирался сказать! Вот тут живет девушка, с которой незадолго до своей смерти развлекался Дебро – бедняжка чудом выжила. Я ее на днях лечил и узнал, что она беременна. И скорее всего, именно от герцога. Есть какие-то возможности точно установить, кто отец? Думаю, городу не повредит наследник Дебро.
Карел явно заинтересовался.
