– О, никакого беспокойства! – рассмеялся Оскарби. – Я сам виноват! Триединый послал мне сегодня неожиданный подарок. Представляешь, Кериэль, у меня появился свой угол. Больше не придется теснить Триединого в его же доме.
– Это замечательно, – поспешил я поздравить его.
– Но я, уже устроившись на новом месте, спохватился, что не погасил в костеле свет. Как голову свою пустую не забыл! Ох, и досталось бы мне от епископата за излишнюю трату средств! Выскочил, в чем был, а когда уже запер двери, услышал странное бормотание. У тебя ужасный всеобщий, Кериэль, кто-нибудь про это уже говорил?
– Предпочитаю думать, что это у всех вас ужасный всеобщий, – с улыбкой, на этот раз искренней, пояснил я. – А у меня классическое произношение Старого Света.
Церковник хмыкнул и, приглашающе махнув рукой, засеменил вниз по улице.
– Могу помочь тебе распутаться? – тихо спросил Оскарби таким тоном, будто не верил, что я соглашусь.
Но мне очень не хватало совета, поэтому я попытался тщательно подобрать слова:
– Если ты можешь сделать что-то хорошее, но перед этим придется сделать нечто плохое?
Служитель Освин остановился у двери дома Генты.
– «Хорошее» и «плохое» – твоя субъективная оценка?
– Нет, не субъективная. Конечно, осчастливить всех разом не получится, но благодаря небольшому злу можно многим помочь.
– А поможет ли это тебе самому? Совершая то, что считаешь плохим, не получишь ли ты больше удовольствия, чем потом, когда настанет время для хорошего?
Такой вопрос удивил меня.
Я считал, что подобные задачи решаются методом «меньшего зла», которое при любом раскладе остается злом.
– Если бы мне сказали, что моя смерть чем-то поможет нескольким людям, я бы не поспешил отдать себя в руки Триединого. – Оскарби зябко повел плечами и плотнее запахнул халат. – Это не эгоизм или страх перед смертью. Я бы подумал: нельзя ли как-то повернуть обстоятельства, чтобы и моя жизнь принесла пользу? Ведь смерть – финальная точка. После нее уже ничего нельзя переиграть. Но пока я живу, могу каждый раз менять и самого себя, и что-то вокруг, что в моих силах.
Я почесал в затылке.
– Звучит так-то, конечно, неплохо, но я говорил не об этом.
Оскарби вздохнул.
– Поменяй в моей скучной морали «жизнь» и «смерть» на то, что ты завуалировал, и сам решай, стоит ли оно того. Знаешь, Кериэль, я, наверное, не самый правильный служитель, но мне кажется, что ты преувеличиваешь «плохое», которое собираешься совершить. Мы все на жизненном пути то и дело сворачиваем на кривые тропки. Лукавим, ленимся, малодушничаем. Но разве это со зла? Вовсе нет. Поэтому, чтобы ты ни задумал, если целью является помощь тем, кому она необходима, я благословляю тебя и помолюсь Триединому, чтобы он простил то плохое, что тебе придется совершить на этом пути.
Слова служителя Освина не то чтобы успокоили меня, но все же приободрили. Нужно было признать – я размяк. Стоило только обрести крышу над головой, приятные перспективы и нескольких людей, которые по необъяснимым причинам за малый срок стали мне дороги и важны (и не как потенциальная пища!), я тут же расслабился и начал сомневаться в каждом шаге. Нужно собраться. Впереди еще много порогов, о которые легко споткнуться, и граблей, на которые – наступить. И я не разобрался с самой главной своей болью – теми, кто вот-вот приплывут за моей головой.
Чтобы это сделать, мне нужно восстановить силы. А значит, я перестаю жалеть себя и сосредотачиваюсь на поисках жертвы.
Поправив на плечах лямки ранца, я быстрым шагом направился в сторону «Женского дома» – день выдался слишком насыщенным. Перед тем как отправлюсь в трущобы, мне нужно привести себя в порядок. Выпью тонизирующий настой, валяющийся на полке в шкафу, приму освежающий душ – сразу полегчает.
Но дойти до борделя не получилось.
– Корабль прибыл час назад. – Из тени у арки выступил Лука.
За его спиной дно «колодца» расцвечивали пятна света, падающие из окон «Женского дома», слышалась громкая музыка и смех, а у меня резко потемнело перед глазами, к горлу подкатили паника и дурнота.
– Триада! – тихо выругался я.
– Команда рассказала стражам в порту, что океан как заколдованный гнал корабль вперед, меняя направление ветров…
И почему я не удивлен?
– Последними по трапу сошли пятеро, на головы накинуты капюшоны, плащи темные, дорогие. Никто со стороны и не сказал бы, что это эльфы… но в них было что-то, – Лука замолчал, пытаясь подобрать слова, – что-то такое неправильное, как и в тебе. Я проследил за ними до гостиницы. Это действительно перворожденные. Расположились в хорошем месте, но недалеко от порта. Думаю, ночь они отдохнут с дороги, а не сразу приступят к поискам.
Что ж, значит, это шанс как следует все разведать.
Я вздохнул, перебарывая липкий и холодный страх, который острым крюком поддел меня за низ живота.
– Показывай.
Гостиница «Светлый путь» действительно расположилась так, что и до порта рукой подать, и не стыдно сиятельным господам высокой крови на ночлег остановиться. Мы с Лукой притормозили в сотне метров ниже по улице, рассматривая яркую вывеску.
