Ни на секунду я не сомневался, что мужчины тут же поспешили к знакомым целителям, чтобы те подтвердили факт излечения. Ну и отлично! Смерть всегда выполняет свою часть сделки. Забрав из комнаты ранец и попросив Козму не спалить пирожки, я отправился в порт.
Сделав остановку у знакомой рыжей торговки, заказал большую порцию кахве для разнообразия с сушеной гвоздикой и сахаром. И пока девушка «колдовала» над напитком, я залюбовался океаном – сегодня его немного штормило. Вода потемнела, от горизонта к берегу катились волны с шапками пены и шумно разбивались о пирсы, и ветер дул порывистый, свежий, разгоняющий привычную жару.
– Господин Квэлле? – окликнул меня знакомый мелодичный голос, и, резко развернувшись на приветствие, я едва не облил Лавену Шепсит горячим кахве.
– Простите, леди! – Я в последний момент удержал высокий стаканчик.
Журналистка проворно отскочила в сторону и звонко рассмеялась. Я уловил сухой и бархатистый запах сандалового дерева с теплыми бальзамическими нотами.
– Ничего страшного! Карел предупредил о вашей феноменальной неуклюжести!
Я протянул торговке горсть медных монет, накинув несколько сверху, и пожал плечами. Интересно, о чем еще Киар предупреждал журналистку?
– У вас ко мне какое-то дело, леди? – осторожно уточнил я. – Или вы просто заметили меня в толпе и решили поздороваться?
Хотелось бы, конечно, второе. Желания общаться с леди Шепсит у меня не было.
– Я действительно увидела вас совершенно случайно, ваша светлость, – обрадоваться я не успел, – но Карел передал, что вам нужна помощь с правильным «освещением» истории с Вальтером Ферко. Еще день-два, люди устанут обсуждать смерть епископа Дангело Кестежу и спохватятся, что в тюрьму по неясной причине бросили одного из наставников наместника. А ведь Ферко, ко всему прочему, кузен главы следственного отдела. Нам с вами, лорд Квэлле, необходимо опередить неминуемые слухи. Готовы уделить мне немного времени и побеседовать?
А этим точно нужно заниматься вот прямо сейчас? Как-то совсем некстати! Я бросил тоскливый взгляд в сторону бухты, но, собрав силу воли, признал, что мне действительно необходимо повернуть историю с Вальтером в выгодном для себя направлении. И без помощи хорошего специалиста, имеющего соответствующие связи и репутацию, сделать это будет непросто.
– Конечно, леди Шепсит. – Я огляделся в поисках места, где можно сесть, благо на центральной улице ресторанов хватало. – Располагайте мной и моим временем. И позвольте выразить восхищение вашим мастерством! У вас великолепный слог, и было очень лестно прочитать о себе…
– Благодарю, ваша светлость! Я лишь высказала свое скромное мнение. Знаете, горожане любят мои статьи и прислушиваются ко мне… – Журналистка проигнорировала мою попытку зайти в ближайшую ресторацию и кивнула на кахвейню, на вид дешевую и скромную, для людей низкой крови. – Здесь будет удобнее. И обращайтесь ко мне по имени – Лавена. Для друзей Карела, лорд Квэлле, я готова забыть про официоз.
Точно любовница – сделал я вывод и пошел на встречные уступки.
– Для вас – Кериэль, – разрешил я, проходя за Лавеной в полутемный зал, наполненный густым ароматом пряностей.
Оказалось, у журналистки здесь имелся собственный столик, скрытый от любопытных глаз цветной ширмой. Стоило нам только занять его, как официант поставил перед нами по крошечной чашке кахве, щедро посыпанного корицей и кардамоном.
Мне на сегодня кахве было уже многовато, пришлось угощение проигнорировать.
Леди Шепсит достала блокнот, магическое перо и, пролистав до пустой страницы, поставила жирную точку в начале строки.
– Итак, Кериэль, из-за чего произошла ссора между тобой и Вальтером Ферко? Некоторые острые языки в городе уже вовсю рассказывают, что оболганный и несправедливо арестованный перевертыш просто озвучил тебе в лицо неприглядную правду…
Интересно, она нарочно меня провоцирует? Или это такая профессиональная деформация – по-другому работать Лавена уже не умеет?
Я сделал глубокий вдох и мысленно напомнил себе, что ссориться с журналисткой нельзя. Она полезна для Карела, и в будущем, когда я займу его место, нужно, чтобы леди Шепсит поддержала меня. А потому вежливо улыбаемся и на провокации не поддаемся.
– Дайте-ка подумать. – Скрепя сердце я принял правила игры и изобразил на лице фальшивые сомнения. – Сначала Вальтер назвал меня «новым увлечением лорда Мертвеца». Уточню, это было сказано не в лицо, как вы ранее выразились, а за моей спиной некой мадам Эдоре. Далее господин Ферко бросил оскорбление «грязная подстилка» и сделал это в затылок, в ином положении перерезать мне горло ему было неудобно. Так что «озвучил в лицо» мы сразу отбрасываем, и остается только решить, что из двух вышеперечисленных «прозвищ» является той самой «неприглядной правдой».
Лавена рассмеялась, оценив мою искренность и язвительность, и что-то быстро черканула в блокноте.
