– Капитан Кун, я не очень сдержанный человек, а вы и так слишком долго испытывали мое терпение. У вас есть секунда, чтобы остановиться и убрать отсюда свой корабль.
Кун ответил:
– Я не выполняю приказы, отданные высокомерным тоном, капитан, тем более теми, кто не имеет на это законного права. Я покину эти места тогда, когда мне будет нужно, когда захочу и буду готов. И можете не сомневаться, я обязательно подам жалобу на вас в Интербюро.
– У вас будет много причин для жалоб, капитан Кун, но я сомневаюсь, что вы успеете.
– Не пытайтесь мне угрожать!
– У вас не осталось времени на разговоры. Торпеда, которая поставит крест на ваших претензиях, приближается к вам со скоростью меньшей, чем скорость света, но все же достаточной. Впрочем, скоро вы и сами в этом убедитесь.
– Торпеда? Как вы смеете, сэр! Номер второй! Включите защитное устройство на полную мощность! Немедленно отклониться от курса!
И Барсуку пришлось уменьшить громкость, хотя звук взрыва успел сотрясти стены отсека «Д».
– Что там с бурей? – поинтересовался Стэн.
Гилл поднял глаза, и его длинное меланхоличное лицо осветилось зелеными огнями, горящими на контрольной панели. На экране над его головой мелькали волнистые линии получаемых данных, а цифры сменялись с такой скоростью, что обычный человек не смог бы их прочитать. Но с этой задачей мог прекрасно справиться андроид, в мозг которого был вмонтирован математический компрессор. Гилл был именно таким роботом, и его математические способности усиливались за счет того, что в нем не было заложено программ, влияющих на нервную систему, – андроид не знал, что такое любовь, обязанности, патриотизм. Однако он не был полностью лишен эмоций: оказалось, что понимание самых сложных приказов улучшается при наличии фундаментальной эмоциональной базы. Под базовыми эмоциями понимались чувство самосохранения и желание развития. Похоже, конструкторы искусственных людей решили на этом остановиться. Однако материалы, которые они использовали, делали это невозможным, так как минимальные отклонения в атомной структуре вызывали существенные различия в конечной продукции. Гилл был стандартным по всем параметрам, но несколько однобоко мыслящим.
– Шторм стихает, – доложил Гилл. – За последние полчаса сила ветра снизилась на двадцать процентов. При таких условиях, я думаю, мы сможем выйти. Ждать погоды нет смысла.
– Тогда давайте начнем, – сказал Стэн.
Он повернулся к Норберту, который все еще неподвижно сидел, терпеливо согнувшись в дальнем углу. Мак рвался вниз, и Норберт опустил его. Собака обследовала углы маленького корабля и не найдя ничего интересного опять свернулась у когтистых лап робота.
– Ты готов, Норберт?
– Конечно, доктор Мяковски. Ведь я – робот, а роботы всегда готовы.
– А Мак?
– Он – собака, а собаки тоже всегда готовы.
– Теперь я жалею, что у меня не было больше времени для общения с Норбертом, – засмеялся Стэн, обращаясь к Джулии. – Его ужасная внешность никак не вяжется с такой сообразительностью.
– Это вы сделали мне такую внешность, доктор, – заметил робот.
– Я думаю, что ты просто красавец, – сказал Стэн. – Правда, Джулия?
– Я думаю, вы оба чертовски привлекательны, – ответила девушка.
Команда из пяти добровольцев со всевозможными удобствами устроилась в тесном челноке. Моррисон, высокий светловолосый фермер из Айовы, развернул энергетический батончик. Сидящий рядом с ним Скайскай, лысеющий толстяк с усами, как у моржа, решил тоже съесть свой батончик и полез за ним в карман. Эка Ну, плосколицый парень из Бирмы, с кожей чуть более светлой, чем жженая умбра, перебирал пальцами четки и что-то над ними бормотал. Стайсон, длиннолицый мужчина с мрачным выражением лица, играл на губной гармошке, монотонно повторяя одну и ту же мелодию. А Ларример, городской мальчик из Бронкса, ничего не делал. Он лишь облизывал пересохшие губы и убирал с глаз длинные прямые волосы.
Все они были рады вызваться добровольцами – у них появилась возможность действовать, а не сидеть взаперти на корабле. Конечно, они слышали истории о чужих, но никто их никогда не видел. Все они родились после нападения пришельцев на Землю, и чужие казались им экзотической угрозой, жуткой разновидностью больших жуков, которые легко падут под натиском людей.
Моррисон возился с карабином, меняя рампу. Он снял ресивер и заменил его, затем поставил на место коннектор. Рампа со щелчком встала на место. Моррисон затолкал магазин в карабин, потрогал затвор и прокрутил патронник. Карабин был готов к использованию.
– Эй, фермер, ты собираешься кого-то подстрелить? – поинтересовался Скайскай.
– Если выпадет такой шанс, – сказал Моррисон, – я бы очень хотел подстрелить чужого и принести домой его рога.
Эка Ну оторвал взгляд от четок:
– У чужих нет рогов.
– Но что-нибудь у них точно есть, и именно это я и принесу домой. Кусок скальпа, например. Он будет хорошо смотреться на каминной полке.
– Смотри, как бы это чудовище когтем не прибило твою шкуру к полке, – сказал Стайсон.
– Что за глупости! – возмутился Моррисон. – Они дикие, у них нет каминов.
