– Доктор Бегалли прав, мистер Грант. На нашей территории слишком много этих ублюдков. Выкинуть их отсюда можно только оружием, но при этом надо оставить путь для отступления. А если мы сейчас включим поле, то стрелять потом будет опасно для нашего корабля. Именно это доктор Бегалли и имел в виду.
Но было видно, что Бегалли что-то скрывает.
– Хм, да, конечно. Это я и хотел сказать.
– Полковник знает об этом?
– Да, сэр, – ответил О’Коннор, – они все знают.
Когда Козловски убила чужого, который едва не прикончил ее саму, у нее не было времени насладиться победой.
– Отгоните жука от пушек! Стреляйте, черт побери, или нам конец! – сказала Алекс, пытаясь оценить обстановку. – Махоун, ты ближе всех. Стреляй, черт возьми!
– Но мэм…
Махоун, стоя на одном колене, палила по чужим, не давая им возможности подбираться ближе.
– Мы сдержим их. Делай что говорят.
После некоторой паузы Махоун встала и боком двинулась вперед. Козловски через стекло шлема заметила на ее лице неуверенность и страх.
– Махоун, тебе не кажется, что этот ксеноморф около пушек до ужаса похож на твоего бывшего дружка?
– Да, сэр. Что-то есть.
Мгновенно Эди Махоун начала действовать. Она тут же поднялась на несколько ступенек трапа посадочного модуля. Чужой, склонившийся над останками Ардженто, зашипел на нее и грозно зашевелился, подобно пауку, охранявшему свою добычу.
– Рядовой, смотри, чтобы его кровь не попала на оружие! – крикнула Алекс.
Она сделала два шага вперед.
Махоун пригнулась, уклонившись от выпада чужого, подняла ружье и прицелилась, выбирая правильный угол.
Послышался выстрел.
Вся мощь огня направилась прямо в туловище жука. Поток пламени скинул его обуглившееся тело вниз. Чудовище упало и даже не забилось в откровенных конвульсиях.
– Отличное представление, Махоун. Сможешь стрелять из пушек?
– Да, мэм. – Она поднялась по ступенькам и перешагнула тело Ардженто. – Да они все похожи на чьих-нибудь бывших парней!
Она запрыгнула на место Ардженто.
В ту же секунду пушки повернулись, наклонились вниз, нацелившись на жуков, которые уже проникли на территорию лагеря.
Артиллерия больше не молчала.
Горячие тяжелые снаряды вылетали один за другим и попадали точно в цель.
– Отлично, ребята. А теперь всем укрыться, пока и нас заодно не отправили в небеса, – сказала Козловски.
Солдаты были рады выполнить ее приказ. Они начали отступать, продолжая стрелять.
В результате чужие начали стремительно уходить прочь. Они попали между стеной ближних выстрелов и дальнего обстрела из мощнейшего оружия. Те, кто оказался недостаточно сообразительным, чтобы бежать через проем в силовом поле, были тут же уничтожены.
Вскоре единственным, что еще двигалось по территории людей, был дым.
– Давай, О’Коннор, попробуй включить ограждение.
Силовое поле вновь вернулось на свое место.
– Так, ребята, – сказала Козловски. – Отдышитесь немного и прикончите тех, кто еще живой.
Полковник тяжело вздохнула:
– А затем посчитаем наши потери.
Задание было действительно скверным и заняло достаточно времени, но все же его выполнили – останки погибших собраны в похоронные мешки, застегнуты и выложены в ряд вдоль трапа, ведущего на «Муравьед». Оставалось лишь получить согласие от Козловски, и их отправят на борт корабля, чтобы положить в морозильную камеру.
Полковник Козловски объявила минуту молчания. Когда ритуал закончился, она произнесла речь:
– Я лучше скажу что-нибудь сейчас, потому что скоро и сама могу оказаться в таком же мешке. Они были хорошими людьми. Позже у нас будет время, чтобы почтить их и оплакать. Они отдали жизни, выполняя боевую задачу. Кто-то может их забыть, но мы с вами всегда будем помнить. Ардженто, Джестроу, Родригес, Маккой, Лэнтерн, Ченг. Их тела в мешках, но души их с нами и будут с нами до тех пор, пока мы выполняем свою работу преданно и искренне.
Александра склонила голову и замолчала. В голове вдруг послышалась одна из приятных мелодий, которую однажды наиграл Джестроу. Она и сейчас прозвучала как символ надежды.
– Ну, вот и все, – сказала Козловски, пытаясь держаться строго и деловито.
Мешки положили на самоходную тележку и повезли по трапу.
Внезапно раздался хриплый пронзительный звук, который заставил Козловски подпрыгнуть от ужаса.
Она повернулась, и рука сама потянулась к оружию.
На краю складного стула, которым пользовались на пикнике, сидел Эллис, прислонив мундштук саксофона к губам.
– Простите, полковник, – сказал Эллис, вытащив мундштук изо рта.
– Ничего, рядовой. Я просто уже на грани.
– Как вы думаете, я смогу когда-нибудь научиться играть на этой штуке?
– А зачем тебе это?
– Джестроу. Он всегда хотел, чтобы я попробовал. А я твердил ему, что у меня нет музыкального слуха. К тому же там повсюду были его слюни, – сказал Эллис и вздохнул. – А теперь это уже не имеет никакого значения.
– Мне очень жаль.
– Да. Я думаю, мы отплатим жизнями тысяч жуков за каждого погибшего здесь солдата.
– Этого будет мало.
– Да, мало.
Козловски почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и сразу обернулась.
