Генерал сел на табуретку, любезно предоставленную ему хозяином жилья, у своих ног бросил на пол вещмешок.
Летчик сел напротив него, включив тусклую бра.
— А где Федор?
— Он нам не нужен…
— С чем пожаловали?
— Сколько вам нужно денег, для того, чтобы немедленно вылететь отсюда на полную дальность? — Лихой внимательно посмотрел в глаза своему собеседнику.
— Когда назад?
— Сегодня.
— У нас на сегодня запланировано два полета — первый вылет назначен на тринадцать часов, второй на восемнадцать.
— Я не уверен, что до этого времени вы вернетесь, поэтому предлагаю внести в стоимость полета недополученную прибыль из-за отмены запланированных на сегодня полетов.
— Вот даже как? — Кирилл почесал затылок. — А вы можете представиться более подробно, чем уже услышанное мною — явно придуманное — «Вася»?
— Могу, но это вам не нужно. Поверьте. Итак, сколько вам нужно денег?
— Мне нужно знать, куда лететь.
— Я же сказал — на полную дальность. Десять тысяч долларов вам хватит?
— Полная дальность — это за пределами Сьерра-Леоне.
— Верно. Назовите свою цену.
— Я немного в курсе того, что в последние несколько дней у нас что-то странное происходит в воздушном пространстве. Американцы несколько раз предупреждали нас об опасности полетов в восточном направлении… да и вертолет, говорят, у Петрова пропал. И еще один в компании «Диамант»…
— Пятнадцать?
— Двадцать. С условием, что деньги я получаю сейчас, а из полета я возвращаюсь до наступления вечера.
— Договорились.
Генерал тут же положил на стол перед лицом пилота требуемую сумму денег. Кирилл внимательно осмотрел несколько купюр, убеждаясь, что ему не подсовывают фальшивку, затем пересчитал деньги, и, убрав их, уже с совершенно другим выражением лица снова сел за стол, открывая полетную карту.
— Давайте теперь определимся с заданием.
— Вот сюда, — генерал уверенно ткнул пальцем в край карты.
— Это Гвинея. Нужно разрешение на пересечение границы.
— Это долго, поэтому я и пришел к вам. Идем на бреющем, глядишь, нас никто и не заметит…
— Рискованно… — Кирилл разглядывал карту. — Хотя… если я пойду вот здесь… то башня потеряет меня вот на этом рубеже…
— Летим сейчас, — напомнил генерал.
— Я давно знаю Федю Петрова, и поэтому вам доверяю, — сказал летчик. — Взлететь мы сможем не раньше, чем через час.
— Постарайтесь сделать это быстрее. И не ставьте в известность местную авиационную администрацию относительно предстоящего полета… — перехватив испуганный взгляд пилота, генерал добавил: — После возвращения вы получите еще двадцать тысяч.
— Это в корне меняет дело, — Кирилл расплылся в широкой улыбке.
— И вот еще что… вторым пилотом с вами пойдет ваш друг Федя Петров.
Кирилл скривился, но ничего не сказал. Его молчание означало согласие.
Анальгин закончился, и теперь уже ничего не могло ослабить боль раненому летчику. Толя Ухта большую часть времени проводил в забытье, и уже практически не выл от боли, а только тихо постанывал с каждым вздохом.
Как только рассвело, Илья увидел метрах в тридцати от себя дикую козу, или что-то весьма похожее на нее. Животное настороженно смотрело на выгоревшую поляну, и не решалось подойти поближе. Жаров, стараясь не спугнуть, медленно достал пистолет, снял его с предохранителя и вытянул руку, прицеливаясь. Он не был профессиональным охотником, но что-то ему подсказывало, что бить нужно в основание шеи или лопатку. Тридцать метров — это совершенно плевое расстояние для пистолета, но сейчас в ослабевшей руке ПМ прыгал из стороны в сторону.
— Да чтоб тебя… — Илья прихватил оружие второй рукой, уперев для придания устойчивости одну руку в ствол дерева.
В этот момент коза вдруг резко повернула голову в сторону, напугавшись какого-то звука, и оседая на ноги, намереваясь прыгнуть в сторону, издала какой-то звук. Понимая, что спустя мгновение стрелять уже будет поздно, Илья судорожно потянул спуск. Сопровождая стволом уходящую козу, Жаров высадил в нее почти всю обойму, и прекратил стрельбу только после того, как животное завалилось в кустах.
— Что? Что? — рядом шевельнулся Толя Ухта, растревоженный громкими выстрелами.
— Завтрак, обед и ужин… — отозвался Илья, и, спрыгнув с настила, медленно двинулся к подстреленной козе.
Коза билась в агонии, выгибаясь и дергая копытами. Совершенно не знакомый с техникой разделывания животных, Илья несколько минут голодным взором наблюдал, как постепенно замирает подстреленная дичь, и только после того, как коза совершенно прекратила биться, он, вынув нож, подступился к ней.
Илья начал с мясистой ляжки — в начале он постарался снять шкуру, и это с трудом, но получилось. Затем он несколькими полосами срезал мясо, выкладывая его на траву.
Вскоре тлеющий костер вновь весело затрещал сухими дровами, а спустя еще некоторое время Илья накрыл горячие угли листом металла, на котором лежало несколько кусков мяса.
