Алексей отвернулся, чтобы не видели его усмешку. Представителей власти уже никто не ассоциировал с потертой кожанкой и маузером в кобуре. «Довольно копейки считать год от года, стань депутатом, воруй у народа…»
– Никто не сомневается, пусть отдыхают, набираются сил…
С улицы доносился шум гульбы, по гравийной дорожке прошествовала компания – видимо, из тех, кому, как Остапу Бендеру, скучно строить социализм. Варламов развернул пакет с полотенцем, выложил улику на стойку и описал просьбу. Молодой человек прищурился.
– Да, возможно, это наше полотенце, мы используем похожий штамп… Вы, наверное, шутите, товарищи? Подобные мелочи невозможно учесть. Вернее, учитываем, но… сами понимаете, контролировать эти изделия трудно, кто-то из клиентов мог и забрать. Их используют для вытирания рук, развешивают в номерах. Там же, в шкафчиках, можно найти целые стопки таких полотенец – горничные ленятся каждый раз ходить на склад и делают запасы, чтобы потом развешивать на крючках. Такие полотенца можно увидеть в банях, у бассейна. Иногда их портят – так, что невозможно отстирать, иногда они пропадают. Мы не можем рыться в вещах уходящих клиентов. Да и незачем – подобные расходы уже заложены в цену на билеты…
– Учитываете всех клиентов?
– Да, разумеется. Мы ведем журнал, куда вписываем паспортные данные наших гостей. Если прибывает крупная компания, фиксируются данные хотя бы одного человека из группы. Этого требуют правила, и мы им неуклонно следуем. Формальность, но бывает, что наносится ущерб, тогда мы знаем, с кого спросить. Списки посетителей сохраняются полгода, потом мы заводим новый журнал…
– Позвольте, – Варламов перегнулся через стойку, забрал журнал. Молодой человек сглотнул, но не стал проявлять недовольство.
Варламов расположился на лавочке, стал листать страницы в обратном порядке, пробегая глазами написанное. Алексей подглядывал через плечо. Варламов перевернул несколько листов.
– Минутку, а это что?
Лист был вырван, причем грубо, у основания осталась мятая полоска бумаги.
Молодой человек вытянул шею, пожал плечами:
– Понятия не имею, еще вчера все было целым. Приходила Мария Ивановна, наш бухгалтер, вот так же сидела и листала, делала выписки.
– Она не могла вырвать? – спросил Разин.
– Не могла. Я все время здесь находился, заметил бы. Она за пару минут управилась. Если бы обнаружила вырванный лист, такой бы крик подняла… – молодой человек расстроился, неприятностей на работе никто не хочет.
Милиционеры переглянулись. Вряд ли это было случайностью или совпадением.
– Вспоминай, парень, кто это сделал? Или кто это мог сделать. Вчера ты работал?
– Да, – работник облизнул пересохшие губы. – Мы открывались с двух часов дня, работали до полуночи. Посетителей было много – пятница, конец рабочей недели… Сегодня тоже много, открылись в одиннадцать утра… Здесь постоянно люди – предъявляют билеты, заказывают номера – если таковые требуются, отсюда их распределяют по местам отдыха, выдают полотенца, все необходимое для бани. Мы стараемся выполнять пожелания наших клиентов… Честное слово, я не видел, кто вырвал этот проклятый лист… – молодой человек окончательно опечалился. – Неужели не сказал бы? Сюда любой может войти…
– Ты постоянно находился за этой стойкой?
– Нет, конечно, – парень сокрушенно вздохнул. – Я один, и тоже, между прочим, человек. Нужно в туалет, чего-нибудь перекусить, сделать заказ для клиентов. У них порой такие причудливые пожелания…
Милиционеры озадаченно молчали. Ситуация складывалась нестандартная.
– Вспоминай, кто был, парень, – требовал Варламов, – вчера, сегодня…
Работник что-то мямлил, но это было вилами по воде. Ассоциировать этих людей было не с кем, их было много. В основном компании – по два и более лиц. Многие – уже поддатые. Кто-то веник покупал, кто-то справлялся о «дополнительных услугах» (выяснять, что это такое, не хотелось). Фотографии фигурантов, к сожалению, не взяли. Посетитель, вырвавший лист из журнала, видимо, улучил момент, когда у стойки никого не было.
Задачка превращалась в нерешаемую. Варламов отлучился к машине, вернулся с фотоаппаратом, выждал, пока удалится обильно потеющий толстяк в халате на голое пузо – товарищу срочно понадобилось продлить удовольствие. Установив журнал сравнительно вертикально, Варламов начал снимать страницы вокруг вырванной. Работал с расстояния метра, со вспышкой. Советские «Зениты» последних моделей позволяли делать четкие снимки с хорошим увеличением.
Служитель попытался воспротивиться – дескать, это незаконно, здесь такие люди… Но хватило одного взгляда.
– Обратись к руководству ГУВД, – добавил Алексей.
Большой надежды на эти списки не было, но вдруг?
На улице окончательно стемнело. Заведение продолжало работать, шумела округа. В соседнем теремке играла музыка – отнюдь не Иосиф Кобзон с Софией Ротару. «Роу, роу, РаспутИн…» – выводили знойные негритянки с далекой Ямайки. То ли созвучие, то ли речь действительно шла о Гришке Распутине – скандальном фаворите русской императрицы.