– Разумеется, Игорь Станиславович, все виновные понесут заслуженное наказание, я буду держать вас в курсе, – подполковник все же прогнулся – изобразил подхалимскую улыбочку.
Проходя мимо Разина, партийный деятель одарил его холодным взглядом, при этом не сказал ни слова и вышел из кабинета. Сергеев опустился в кресло, схватил первое, что попалось под руку – стирательную резинку. Вскинул глаза, повторил:
– Что? – при этом посмотрел так, словно уже знал, кто первым понесет заслуженное наказание. – Нашли преступника? Я его знаю?
Ремарка была любопытная, но Алексей предпочел не заострять.
– Работа продолжается, товарищ подполковник, мы обязательно раскроем это дело. Я по другому вопросу.
Он доложил о надоедливом журналисте. Тот подкатывал уже дважды. Персона, в принципе, известная, частенько под статейками в молодежной газете можно было наткнуться на его имя. Не Дюма, но пишет неплохо, в чем-то даже смело. Молодежные газеты подобное допускали – все-таки одними съездами КПСС подрастающее поколение сыто не будет. Смелость была не инициативная – явно с одобрения старших товарищей.
Подполковник слушал, исподлобья уставившись на подчиненного. Тень недовольства легла на морщинистое чело. Возраст товарища Сергеева неуклонно стремился к шестидесяти, но на пенсию в ближайшую пятилетку он не собирался.
– Что за тип? – проворчал Сергеев. – Действительно известный персонаж? Молодежку не читаю – только «Известия», «Советский спорт» и «Советскую милицию».
– Фигура реально существующая, – кивнул Алексей. – Вас ничто не настораживает, товарищ подполковник?
– Еще как настораживает! – Сергеев скрипнул зубами и отвернулся. Он лихорадочно размышлял, кусая губы, потом очнулся, набрал воздух в легкие: – Да уж, интересно, не сам же он все это затеял? Можно снять трубку и позвонить в редакцию, интересно, что ответят? Слушай, – начальник РОВД встрепенулся, – примерь-ка этого пассажира к нашему делу – не получится ли чего?
Идея была неожиданная, Алексей не нашелся что ответить, задумался.
– Ладно, иди работать, – махнул рукой Сергеев. – Разберемся с нашими неприятностями. И это самое, Разин… – он помялся, – спасибо, что сказал.
«Кушайте с булочкой», – чуть не сорвалось с языка.
В отделе царило тягостное траурное молчание. Лидия Александровна украдкой что-то читала, прикрыв папкой, видимо, Солженицына, переписанного от руки. Отвлеклась, уставилась на вошедшего отрешенным взглядом. Островой и Шабанов листали бумаги, делая занятой вид, – первому это шло, второму – решительно нет.
– Понятно, – прокомментировал Разин. – Сидим и ждем, пока наш друг еще кого-нибудь кокнет.
– Не кокнет, Алексей Егорович, – самоуверенно заявил Михаил. – Он выбросил орудие убийства, значит, завершил свою работу.
– Глубокая мысль, – похвалил капитан. – Выходит, дело сделано, можно расслабиться. И в голову не приходит, что от ключа он избавился, не будучи уверенным, что его не схватят в Бронных переулках? Ключ – это так, расходный материал, и ничего символичного.
– Может, и так, – смутился Островой. – Но моя же версия привлекательнее, Алексей Егорович?
Отворилась дверь, вошел Крюгер – мрачнее ночи, какой-то заторможенный.
– После тяжелой продолжительной болезни… – торжественным тоном начал Шабанов.
– Убью, – проворчал Крюгер, занимая рабочее место. – С этим типом Дунчану встретиться не удалось. Он работает в строительно-монтажном управлении номер двадцать и сегодня находится по рабочим делам в Искитиме. Будет завтра… если не сбежит. Командир, хватит дурью маяться, домой пора. Весь день пашем. Мы же не собираемся потакать Сергееву?
– Пахари из вас средние, – огрызнулся Алексей, глянув на часы. Приказ работать без сна был действительно перебором. В памяти все чаще возникала соседка Валентина – к чему бы это? – Ладно, горе-оперативники, – проворчал он. – Сидим еще полтора часа, а потом уходим. Может, дельная мысль родится.
– А я вот и хочу сказать по поводу дельной мысли… – Лида устремила отрешенный взгляд на вымпел победителя социалистического соревнования. – Не могу сказать, насколько она дельная, но…
– Лидия Александровна, не морочь нам голову и не набивай себе цену, – рассердился Алексей, – если есть что сказать, говори. Если нет, то молчи в тряпочку.
– Помните, перед тем, как выехать на последний труп, Виталик заявил, будто знает, что связывает наши жертвы? И вид имел такой, будто бы и впрямь что-то узнал… Но поступил звонок, все кинулись на место преступления. В машине он, видимо, ничего не сказал, понимаю, не до этого было. Потом эта история с проломленным черепом, когда он был ни бэ, ни мэ…
– Было дело, – подтвердил Островой. – Больше мы с тех пор Виталика не видели и не слышали.
– Неужели ты всерьез думаешь, что он что-то нарыл? – фыркнул Алексей. – Это, извини, уже полный аллес капут…
– Да, Виталик парень своеобразный, – согласилась Лида. – Упертый на своих маньяках, постоянно влипает в неприятности. Но сам по себе студент – неглупый. Боюсь это представить, но однажды из него может выйти толк. Попытка не пытка, а, командир? Что нам терять? Все равно мы не имеем ни одной зацепки.